Мы Бреннаны - Трейси Лендж

и станет поводом для Шейна загреметь в психушку). Джеки уже давно привык пережидать любые бури, устроенные Денни, и то потому, что сам Джеки не раз становился их причиной. Только на сей раз все было из рук вон плохо.

– Окей, – откликнулась Санди. – Когда?

– Он закрывает паб сегодня вечером, – сообщил Кейл. – Давайте подловим его, когда он придет домой. Он устанет, так что, может быть, не полезет в драку.

– Ты вообще знаешь Денни? – Джеки поднял бровь.

– А что, мысль здравая, – вступилась Санди. – Так и сделаем. – И она вернулась к инвентаризации полок. Чувствовалась в ней какая-то вялость, голос был бесцветный, и плечи поникли. Именно это и тревожило Джеки. Когда она вернулась домой, вся в синяках и ссадинах, она все же была крепка духом. Но за последние пять недель лицо ее зажило, а дух, наоборот, надломился.

* * *

Он постарался, чтобы отец и Шейн к десяти часам легли спать, закрыл двери на случай, если разговор перейдет на повышенные тона (что в диалогах с Денни вполне возможно). Кейл пришел около половины одиннадцатого.

Джеки открыл ему дверь.

– Ты с каких пор стал стучаться?

Кейл в ответ лишь пожал плечам – он теперь даже не знает, каковы новые правила в доме Бреннанов.

Волна ностальгии окатила Джеки, пока он вел Кейла на кухню, где их ждала Санди. Много лет кухонный стол был центром их вселенной. Все остальное: школа, друзья, работа – вращалось вокруг этого пространства, где все они начинали и заканчивали вместе так много дней. Где праздновали и соболезновали, спорили и веселились, где засиживались допоздна. В том, как Кейл предпочел сесть напротив Санди, а не на свое прежнее место рядом с ней, Джеки увидел что-то неестественное.

Несколько минут они болтали втроем, но вскоре Денни ввалился в заднюю дверь в облаке сильного запаха сигаретного дыма. Увидев Кейла, он удивленно поднял брови.

– А ты что тут делаешь?

– Тебя дожидаюсь.

Денни оглядел стол, переводя взгляд с Джеки на Санди, а затем на Кейла и громко вздохнул.

– Твою мать! – воскликнул он. Затем он потянулся к шкафчику над холодильником.

– Нам нужно поговорить с тобой кое о чем, – проговорила Санди.

– Думаю, для такого обсуждения мне нужно подкрепиться. – Он достал бутылку виски и четыре стопки, поставил все это на стол и сел напротив Джеки. Он разлил виски по стопкам. – И я не стану участвовать в этом разговоре, если все со мной вы не выпьете.

Все потянулись к стопкам, а Денни дважды пристукнул своей по столу, подав старый ирландский сигнал «Sláinte»[5]. Все выпили за здоровье.

Денни скрестил руки на груди.

– Ну и?

Джеки начал первым, поскольку идею собраться подал именно он:

– Денни, что у тебя в голове? Полный бардак!

– Он прав, – подал голос Кейл. – Просто расскажи нам, что происходит.

– Если вы про Терезу, то, во-первых, замечу, что это не вашего ума это дело. Но после открытия нового паба все уляжется и снова все будет прекрасно.

– Так ты не говорил еще раз со своим адвокатом? – спросила Санди.

У Денни дернулась одна сторона рта.

– Только когда он позвонил мне, чтоб расспросить о тебе.

Санди закатила глаза и покраснела. Джеки покачал головой. Классика Денни: шантажом менять ход игры.

– А почему ты в последнее время ходишь как в воду опущенный? – воскликнул Джеки. – Ты всех расстраиваешь.

Прищурившись, Денни повернулся к нему. Он привык требовать ответы, но сейчас все было наоборот.

– У тебя своих бед хватает, тебе не стоит беспокоиться о моих. Знаешь, Джеки, заботиться о нашей семье не так-то легко.

– Этим-то ты и занят, да?

– Думаешь, ты справишься лучше? Отчего же не возьмешься? Мог бы всех нас содержать своей живописью.

– Отвали, Денни.

– Перестаньте! – воскликнула Санди.

Только Джеки уже досыта наглотался Денниевого дерьма – он устал быть козлом отпущения для своего брата.

– Твоя жена уехала, и ты всем врешь. Пора стать мужиком и рассказать нам, что происходит, пока ты не утянул нас всех на дно.

Все слушали Джеки раскрыв рты. Никто не помнил, чтобы он нарывался на ссору. Обычно он этого избегал, кивал и улыбался. Даже Денни, похоже, растерялся от его слов. Кейл воспользовался случаем:

– Как насчет денег, Денни?

Тот в ответ метнул быстрый взгляд на Санди.

– А как, по-твоему, все должно было сложиться? – спросила она. – Отчетность у тебя – черт ногу сломит, наличность девается непонятно куда. Я никак не могу разобраться, что к чему.

– Я жалею, что попросил тебя о помощи.

– Она не виновата, – заступился за нее Кейл. – Я знаю, что ты от меня что-то скрываешь. – Он пригладил волосы рукой. – Я твой партнер как-никак. Что за дьявольщина происходит? – Судя по его тону, Кейл и требовал ответов, и просил о них.

Денни налил себе еще стопку, залпом выпил, передернулся и крякнул. Он провел руками по лицу, и Джеки расслышал, как заскреблась под ладонями щетина.

– Я собирался рассказать вам через пару недель, после того, как паб откроется. Пока я не начал говорить, знайте, что все сработало, я обо всем позаботился.

Для Джеки в этих словах прозвучало куда больше зловещего обещания, чем ободряющего.

Денни говорил не останавливаясь. Какое-то время казалось, что в доме звучал только его голос, и он становился все грубее и грубее. Не отрывая взгляда от стола, он поведал, как все пошло под откос. Про нежданные расходы, опустошение личного счета, а потом и бизнес-счета – ради того, чтобы остаться на плаву и оплатить свою долю в новом заведении. Как он взял заем под залог дома и набрал кредитных карточек. Он рассказал им и о самом мрачном часе, когда городские власти грозили признать непригодной недвижимость в Мамаронеке и возможность банкротства стала весьма реальной.

Санди с Кейлом были потрясены и разгневаны, и напряженность, царящая на кухне, усилилась. Санди была больше потрясена, а Кейл больше разгневан. Любопытно, но Джеки не очень-то гневался на Денни. Впервые его старшему брату пришлось отвечать за капитальный облом, и как ни крути, этот облом был похуже любой лажи Джеки. Только вместо того, чтобы смаковать расплату Денни, Джеки ощущал невесть откуда взявшуюся симпатию к нему. Денни часто ведет себя как засранец, и все равно все они полагаются на него. В их семье действовало негласное соглашение: они предоставляют ему во всем разбираться, чтобы им самим не приходилось этого делать. Точно так же, когда они были моложе, то позволяли ему играть роль светоча в семейном окошке. Чтобы мать была счастлива, а