Тени исчезают на рассвете - Лев Израилевич Квин

Шниттке, разбирая возможные способы переброски Алстера в Советский Союз, посоветовал остановиться на варианте "Венера", связанном с пляжем. Право выбора оставалось за Алстером, а он всегда предпочитал парашют. Но на сей раз, хорошенько поразмыслив, он согласился со Шниттке. Вариант "Венера" в самом деле обещал стопроцентный успех.

С самого начала все пошло как нельзя лучше. Алстера устроили на торговом судне "Бремен" так, что ни один член команды ничего не знал о нем. В нужную минуту, когда судно подходило к Риге, Алстер с помощью капитана незаметно оставил его и поплыл по направлению к Рижскому взморью. На нем был легкий водолазный костюм, состоящий из маски с большим запасом кислорода и ластов. Пятнадцать километров из восемнадцати, отделявших его от пляжа курорта Дзинтари, куда предстояло прибыть, Алстер проплыл глубоко под водой, у самого дна Рижского залива. Затем он снял ласты, маску, затопил их, а сам продолжал путь на поверхности, в одних купальных трусах.

Алстер был неплохим пловцом. К тому же, готовясь к операции, он много тренировался. Проплыть три километра не составило особого труда.

Весь пляж был усеян купальщиками. Никто не обратил на Алстера внимания. Попрыгав на одной ноге и вытряхнув воду из ушей, он, насвистывая мотив песенки из новейшего советского кинофильма, только что появившегося на рижских экранах, не спеша направился к асфальтированной дорожке, которая вела к приморскому ресторану. Тут тоже, уткнув лица в песок и отдав спины на расправу жаркому солнцу и соленому морскому ветру, лежали дачники. Алстер разыскал среди них полную даму с волосами, выкрашенными перекисью водорода и перехваченными двумя лентами — синей и желтой.

— А вот и я, Аустра Эдмундовна, — весело произнес Алстер, опускаясь на песок рядом с дамой.

— Ой! Как вы меня напугали, — вздрогнула дама и накинулась на него: — Разве можно так далеко заплывать, Ефим Сидорович! Ведь вы могли утонуть. Столько несчастных случаев!

— Ничего со мной не случится, Аустра Эдмундовна.

Не спеша Алстер стал одеваться — аккуратно сложенная мужская одежда лежала на песке возле дамы. Надел майку, пижамную куртку, брюки, с удовлетворением нащупав в них толстый бумажник с деньгами и документами. Лишь с ботинками получилось недоразумение — они были малы, и Алстер с трудом втиснул в них свои здоровенные ноги.

— Пошли, Аустра Эдмундовна!

И они двинулись по берегу Взморья: ни дать ни взять дачник из породы "диких" со своей квартирной хозяйкой.

Так, подобно Венере, родился из пены морской Ефим Сидорович Захаров…

На южносибирском пляже Захаров пробыл до самого вечера — ему некуда было спешить. Лишь когда солнце стало садиться и с реки потянуло холодком, он стал одеваться.

Теперь в камеру хранения — она уже должна быть открыта.

Но оказалось, что учреждения южносибирского вокзала работают не точно по расписанию. Полчаса простоял Захаров у двери камеры, пока наконец появилась немолодая женщина с надменным взглядом, ярко накрашенными губами и мелко, как у барашка, завитыми волосами неопределенного цвета. Лицо у нее было мятое, невыспавшееся.

— Что вам?.. Давайте квитанцию.

Она отправилась в глубь камеры и приволокла какой-то огромный узел и корзинку.

У Захарова дрогнуло сердце.

— Это не мои вещи, — сказал он, стараясь оставаться спокойным. — У меня чемодан.

— Бросьте! На квитанции номер 625 и на узле тоже.

— 652 на узле. Ослепла, что ли?!

— Но-но, потише! — прикрикнула на него женщина. И долго еще в глубине камеры слышался ее недовольный голос, ворчавший что-то про "разных там" и "всяких там".

Наконец она принесла чемодан. Захаров принял его со вздохом облегчения. Еще бы! Без чемодана вся его миссия была бы обречена на провал…

До наступления темноты Захаров просидел в садике возле железнодорожной станции. Потом нанял такси. Не доезжая несколько улиц до бульвара Девятого января, он рассчитался с шофером и отпустил машину. Обождал, пока звук мотора замер вдали. Потом пробрался к заводской стене и, укрываясь в ее тени — уже вышла луна, — бесшумно двинулся по направлению к сторожке.

Вот и она! Теперь бросок через освещенное луной пространство к двери — метров двадцать, не больше. Но дверь закрыта. Сильный рывок — нет, не поддается. Наверное, там крючок. Еще рывок…

На этот раз повезло. Крючок вырвался из своего проржавевшего гнезда, и дверь распахнулась.

Захаров зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Было темно, но он хорошо ориентировался в темноте. Вот крышка погреба. Она открылась легко. О, даже лестница есть — все удобства!

Осторожно опустив крышку, Захаров включил электрический фонарик и осмотрелся. Погреб как погреб, вот только левая стена завалилась. Но это ничего. Труба проходит у другой стены.

Так и есть — кирпичная кладка. В старое время ведь не было готовых труб, их делали из кирпича. А эта труба проложена, если верить документам, больше полусотни лет назад. Ею уже давным-давно не пользуются — новая канализационная сеть проложена в другом месте.

Ну, пора за работу… Захаров открыл чемодан и вытащил оттуда металлический предмет странной формы, похожий на пистолет с заостренным концом. Это был ультразвуковой вибратор — новинка разведывательной техники, позволяющая бесшумно и быстро проникать сквозь стены. Вибратор приводился в действие электрической батареей, вмонтированной в рукоятку.

Захаров вставил заостренный конец аппарата между двумя кирпичами и нажал включатель. Послышался легкий свист.

Через несколько секунд Захаров без труда вытащил расшатанные кирпичи. Образовалось небольшое отверстие, через которое ударил спертый воздух. Захаров продолжал работать вибратором. Вскоре отверстие расширилось настолько, что в него можно было пролезть.

Толкая перед собой чемодан и согнувшись в три погибели, Захаров начал нелегкое путешествие по канализационной трубе. Пройти предстояло около трехсот метров — и чего стоил каждый десяток метров такого пути! Захаров не один раз проклял свой рост, прежде чем решил, что уже, кажется, добрался до места.

Труба уходила дальше, и луч карманного фонарика, направленный вперед, терялся где-то в темноте, словно смешивался с ней. Захаров вытащил из кармана небольшой прибор, похожий на карманные часы, и приложил к кирпичу. Нет, не здесь.

Не отнимая прибора от стены, он прошел немного дальше. Наконец стрелка на циферблате прибора, колебавшаяся между цифрами "300" и "400", упала до цифры "30". Захаров остановился. Прибор показывал толщину стены или земляного слоя в сантиметрах. Значит, здесь то место, до которого Ефремов проложил ход из котельной.

Он снова пустил в ход ультразвуковой вибратор и вскоре предстал перед удивленным Ефремовым, сидевшим у открытой топки в просторном помещении котельной.

— Ну и ну! — развел тот руками.

— Я же говорил, что пройду сквозь стену, Василий Тимофеевич. Как печь?

— Только