Уральский следопыт, 1979-01 - Журнал «Уральский следопыт»

к себе Лушу и поцеловать наметился. А взглядом по вырезу девичьего сарафана шарит. И увидел он, что на Лушиной шее на месте креста крохотная, выпуклая ладанка.

– Ты что? Некрещеного отродья, что ли?! – оторопел заводчик.

– А ты внимательнее гляди, – смело промолвила девушка. – Видишь, ладанка в форме креста отлита.

Заводчик с девичьей шеи ладанку сорвал, к фонарю поднес. Металл в глаза черным бархатом пыхнул.

– Из чугуна отлита – успокоился Зотов. – Бросовая поделка!…

– Как бы не так, хозяин! – рассмеялась Луша. – Не дорог металл в ладанке, да дорога работа. Ладанка моя с секретом. Секрет в том состоит, что нажать потайную кнопочку надо, которая ладанку раскроет. И где та кнопочка расположена, тоже знать требуется.

Схватил Зотов снова ладанку обеими руками. Давай ее во все стороны крутить. Вертел-вертел – не раскрывается чугунная поделка.

А Луша ему в лицо смеется. Взяла из зотовских рук чугунную диковинку. В ладошке повернула. Подышала на чугун, и в тишине звонкий щелчок раздался. Ладанка на две ровные половинки раскрылась: одна половинка к другой на крохотных шарнирчиках прикреплена. И так эти шарнирчики отлиты, что не поймешь, как и вращаются. Обработки тоже не заметно. Сплошное ажурное литье, да и только. А внутри ладанки другое чудо. На тоненьком чугунном сбельке висит маленькое чугунное семечко.

И белые прожилочки на нем, как у настоящего, выделяются. Величиной семечко в аккурат с подсолнечное. И словно при ветерке чуть-чуть на стебельке качается.

У Зотова от такого дива глаза на лоб полезли. И тут новый щелчок тишину потревожил: раскрылось семечко. А в нем крохотные часики… С мелодичным боем, да таким звонким, таким удивительным!… Стрелки на часах ровно полночь показывают. И только затих часовой бой, как из механизма песня вырвалась. Та самая, которую пела Луша любимому:

Выйди, выйди вечером

На резно крыльцо.

Зоренькой расцвечено

Милого лицо.

– Да это почище, чем блоху подковать! – изумился Зотов. – За такое диво половину всех уальских заводов купить можно? – И злобно на Парамошку кинулся: – Мастера давай! С какой выгодой от хозяина миллионную поделку скрыл!?

– Не гневайся, хозяин, – молвила Луща. – Художника Никиты Купцова работа. Крепостного мастера, который у тебя в пыточном погребе мается. Моего жениха нареченного.

Договорить не успела. Кончилась в чугунном семечке песня. И только последний звук оборвался, как приказчик Парамошка ужом из-под зотовских ног вывернулся и закрывшееся чугунное семечко растопыренной пятерней схватил. Хрустнул чугунный стебелек, как живая древесная веточка…

И сразу, несмотря на темную ночь, со всех сторон певчие птахи слетелись. Целая стая собралась и кружат над каретой. Парамошка, с зажатым в руке семечком, на глазах уменьшаться стал – вместо приказчика в карете общипанный горбатый петух заметался. По лешачьи завыл, закукарекал. А на голове у горбатого петуха не гребень, а маленькие черные рожки обозначились. Точь-в-точь как у отлитого в чугуне черта.

Разом вся птичья стая на чертаобразного петуха набросилась. И давай его куда попал о клевать. Рогатый петух в окно кареты с криком выметнулся. Птицы за ним. До самого утра, говорят, в лесах Каслинского завода птичий гам не смолкал.

И чугунное семечко пропало.

Долго после той ночи Зотов не мог вспомнить, как он в одиночестве на таежной дороге очутился. И только начнет о чугунном семечке подумывать, как в глазах черти замельтешат.

Луша же на хозяйской тройке обратно в Каслинский завод прискакала. Испуганные зотовские кучера беспрепятственно девичьи приказы исполняли. И сразу к погребу, где Никита Купцов томился. На хозяйской тройке молодые тут же Касли покинули. Пробовали их разыскивать, да не нашли.

Про чугунное семечко с той поры тоже не слышно. Но каслинских умельцев сомнение берет на счет его окончательной пропажи. Может, еще сохранилось оно. Отобрали лесные птахи у рогатого петуха редкостную поделку, голиму выдумку крепостного мастера. И лежит то семечко в буреломной чащобе в сосновом дупле. От дождей и снегов спрятанное. Зеленой кроной прикрытое. Кончится жизнь дерева, упадет слабеющая сосна, сбитая молодым вольным ветром. Выкатится из дупла в родную уральскую землю чугунное семечко и невиданным в мире мастерством прорастет.

СВЕРХТУРБИНА

В Свердловске, в производственном объединении «Турбомоторным завод» имене К. Е. Ворошилова делают сверхмощные теплофикационные турбины «Т-250».

Вот несколько цифр, характеризующих эти агрегаты. В расширителях конденсатора машины бушует ураган: скорость пара достигает 1440 километров в час, ротор вращается со скоростью 3000 оборотов в минуту. Чтобы перевезти турбину, требуется 11 железнодорожных платформ.

Одна тур6ика «Т -250» может согреть и осветить город с населением в 300 тысяч человек.

В Москве сейчас работает три уральских теплофикационных исполина, в Киеве – пять.

В 1978 году турбине «T-250» присвоен государственный Знак качества.

ПАЛАС С ОРНАМЕНТОМ

К восьми изделиям Далматовской ковро-ткацкой фабрики, имеющим государственный Знак качества, добавилось три. На этот раз почетного пятиугольника удостоены два паласа и ковер с оригинальными орнаментами, сделанными в традиционной уральской манере.

Специалисты фабрики в последнее время совершили несколько этнографических экспедиций по старинным селам Kyрганcкой области. В этих поездках они собрали много рисунков, которыми пользовались в старые времена ткачихи-надомницы, сфотографировали десятки разнообразных деревянных орнаментов, что украшают дома крестьян. Эти зарисовки и были положены в основу расцветки новых далматовских ковров и палаcов.

КРЕСТЬЯНСКАЯ ГАЗЕТА УРАЛА

В 1969 году в Свердловске был открыт мемориальный Дом-музей П. П. Бажова Недавно, в канун 100-летия со дня рождения знаменитого уральского писателя в музей пришла пожилая женщина Елизавета Алексеевна Черницкая, она принесла фотографию сотрудников редакции «Крестьянской газеты», издававшейся в Свердловске. Павел Петрович Бажов работал в этой газете заведующим отделом крестьянских писем. Е. А. Черницкая была заведующей подотделом расследования писем, именно ей Бажов передавал со своими резолюциями письма.

Позже, вспоминая о работе в «Крестьянской газете», Павел Петрович писал: «Поток писем тогда измерялся тоннами, а диапазон их был огромен: от мелких житейских вопросов до международных проблем в деревенском понимании. Какие ситуации, сколько материала для самых неожиданных поворотов! А язык! Это то самое, что только в молодости присниться может. Каким надо быть сухарем и чурбаном, чтобы не испытать на себе воздействие этой первоздапной красоты!» Фотография была сделана в 1927 году, в редакции газеты.

На снимке: (слева направо) первый ряд – машинистка А. Мизенцева, ответственный секретарь Плетнев. Заведующий литературным отделом А. И. Шубин, редактор газеты Ф. А. Михайлов, П. П. Бажов, машинистка Е. К. Алфимова, агроном редакции Н. Ларцев;

второй ряд – репортер Е. И. Кремлевская, Е. А. Черницкая, репортер И. Шухов, сотрудник литературного отдела Буйницкий, сотрудник сельскохозяйственного отдела А. Н. Потапова (фамилии двух следующих сотрудников редакции Черницкая не помнит), последний в ряду -юрист газеты Н. Комаров.

Анжелина РЯЗАНОВА

Снимок публикуется впервые.

Издано к юбилею

Широко отмечает страна столетие со дня рождения Павла Петра