Вечер потрясения - Андрей Завадский

Всего на борту трех транспортов, приближавшихся к Таллинну, находилась почти треть личного состава дивизии, уже упомянутый танковый, а также два мотопехотных батальона, дополненные артиллерией. Остальные батальоны, а также большая часть артиллерии, зенитно-ракетных комплексов и установок залпового огня, должны были прибыть позже, как и бригада армейской авиации, входящая в состав дивизии. Вертолеты планировалось частью доставить в Эстонию на борту тяжелых транспортных самолетов, а частью – и своим ходом, создав за двое-трое суток мощную ударную группировку на российских рубежах. Однако пока об истинной цели этой передислокации кроме командующего дивизией знало не более дюжины офицеров из штаба соединения, для остальных же почти двадцати тысяч солдат, сержантов и офицеров это было лишь продолжение маневров "Северный щит".

Пока все шло по плану, и пребывавшие в неведении пехотинцы уже спустя пару часов должны были ступить на эстонскую землю, где, в прочем, надолго задерживаться им, как уже понимал Рольф Свенсон, не придется. А ракетный крейсер военно-морских сил США "Геттисберг", сопровождаемый эскадренным миноносцем "Пол Гамильтон", также полностью укладываясь в совершенно секретный график, уже занял позицию менее чем в ста милях от побережья Калининградской области России, пребывая в полной боевой готовности. И уже надвигалась с запада армада американских самолетов, под завязку нагруженных бомбами и ракетами, а соединение десантных кораблей, вспенивая балтийские воды, шло к русским берегам с севера, от самой Швеции.

Все были на своих местах, и не хватало лишь того самого шифрованного сообщения из Рамштайна, получив которое, генерал, для которого мостик "Фишера" отныне стал командным пунктом, отдал самый, быть может, важный в своей карьере и жизни приказ.

– Ну что ж, – решительно произнес Свенсон, выпячивая челюсть, как заправский герой кинобоевика, – передайте приказ авиации и флоту начать атаку. Всем действовать по прежнему плану. Время пришло, джентльмены!

Генерал прекрасно понимал, чему он положил начало парой коротких фраз, все же он был кадровым офицером, мастером своего дела. Но сейчас Рольф Свенсон нисколько не терзался сомнениями, даже на мгновение не задумавшись о последствиях. Он выполнял приказ, и был намерен сделать это со всем возможным старанием, идеально, насколько это вообще было возможно, все-таки он был профессиональным военным, никогда не забывавшим, что такое дисциплина, истинным патриотом своей великой родины. Ведь он готовился к этому всю свою сознательную жизнь, возможно, именно ради этого момента став некогда кадетом в Вест-Пойнт, впервые надев форму, которую с тех далеких лет не снимал никогда.

– Слушаюсь, сэр! – моложавый офицер связи четко, как на параде, отдал честь

Спустя минуту эфир пронзила целая серия коротких сигналов, адресованных разным получателям, но почти одинаковых по содержанию. И командовавший ударной ракетной группой американский адмирал, находившийся в помещении боевого информационного поста крейсера "Геттисберг", услышав долгожданный приказ, коротко скомандовал замершим в полной готовности морякам, чувствуя, как сводит лицо внезапная судорога:

– Открыть огонь!

Операторам систем вооружения крейсера, а также и эскадренного миноносца "Пол Гамильтон", на который также был передан приказ командующего, не требовалось много времени, чтобы выполнить стандартные, давно отработанные до автоматизма процедуры. Координаты целей, расположенных всего в сотне миль от кораблей, уже были загружены в головки наведения ракет, грозных "Томагавков", пребывавших в полной готовности к пуску. И спустя считанные минуты из ячеек подпалубных пусковых установок крейсера и эсминца одна за другой вырвались, окутав палубы клубами дыма, первые ракеты. Мгновенно выполнив горку, "Томагавки", раскрывая крылья и выпуская подфюзеляжные воздухозаборники, снижались едва ли не до самых волн, ложась на курс к своим целям.

В боекомплект ракетного крейсера типа "Тикондерога", единственного, кстати, представителя данного класса боевых кораблей в американском флоте, в стандартном варианте загрузки входит двадцать шесть крылатых ракет "Томагавк" вне зависимости от снаряжения, ядерного или обычного, в том числе и те, что предназначены для стрельбы по кораблям. В ячейках установок вертикального пуска типа "Марк-41" эсминцев "Арли Берк" таких ракет в типовом варианте может быть чуть больше, двадцать восемь, опять-таки, включая и противокорабельные модификации. И потому всего с борта "Геттисберга" и "Пола Гамильтона" в направлении российских берегов было выпущено лишь пятьдесят четыре ракеты, несущих боеголовки с обычной взрывчаткой, частью – проникающего типа, но в большинстве своем – кассетные.

Кажется, немного, но не стоило забывать о высочайшей точности американских ракет, а также их малой уязвимости для средств противовоздушной обороны, как раз в эти мгновения безнадежно ослепшей. Подходя к целям, в большинстве своем расположенным в считанных десятках километров от побережья, "Томагавки" оказались невидимыми для многочисленных радаров, контролировавших обстановку в небе над территориальными водами России и территорией сопредельных государств. Операторы радиолокационных станции пристально вглядывались в мерцание экранов, но об опасности, грозившей им, узнали лишь в то мгновение, когда первые ракеты достигли целей.

– Товарищ генерал армии, докладывает подполковник Уткин. Несколько минут назад от одного из наших летчиков-истребителей, выполнявших патрульный полет в районе границы, поступило сообщение об обнаружении в воздушном пространстве России звена американских малозаметных ударных самолетов "Найтхок", – диспетчер полетов, находившийся на военном аэродроме в Красногвардейске, связавшись с командующим Ленинградским военным округом, поспешно докладывал тому обстановку, чувствуя сильное волнение. Причины для этого и офицера были, и вполне веские.

По большему счету, сообщать было нечего, и подполковник делал это лишь из одного желания перевалить на кого-нибудь, желательно, более высокопоставленного, ответственность за любые возможные последствия. А с учетом происходящего, в этом офицер не сомневался, последствия будут и самые неприятные.

– Пилот сообщил, что наблюдал пуск ракет с борта американских самолетов в сторону российской территории, после чего атаковал нарушителей воздушного пространства, несмотря на категорический запрет, – в тот самый момент, когда первый из сбитых Роговым "Найтхоков" скрылся в балтийских волнах, сообщил подполковник Уткин, добавив: – По данным, полученным с наземных постов контроля воздушного пространства, в указанном нашим пилотом районе никаких воздушных целей не наблюдалось.

– Немедленно отзовите перехватчик из этого района, – потребовал командующий военным округом, едва успевший добраться до штаба, когда поступил панический вызов из-под Калининграда. – Какого черта ваши летчики смеют не исполнять приказы, подполковник?

– Я направил в квадрат, где, по данным летчика были обнаружены американские самолеты, еще звено истребителей, – доложил Уткин. – Майор Рогов, сообщивший о нарушителях, уже получил приказ вернуться на базу, но не выполнил его.

– Это же трибунал, – вскричал командующий округом. – Причем он ждет не только этого майора, но и вас, подполковник. Черт знает что, устраивать воздушный бой без приказа, да еще непонятно с кем! Может, этот летчик просто спятил, вот ему и померещились американцы?

В этот момент подполковника отвлек один из офицеров, находившихся на контрольной вышке. С встревоженным выражением лица он отошел от одного из операторов радара, поспешно направившись к Уткину.

– Товарищ подполковник, – сообщил капитан напряженным голосом, – потеряна связь с радиолокационной станцией дальнего обнаружения.

– Что, – Уткин забыл о находившемся на другом конце трубки генерале. – Как это, потеряна связь? Помехи?

– Просто молчание, – помотал головой капитан. – Тишина на всех диапазонах, товарищ подполковник. И по проводной связи то же самое. Они словно исчезли, – развел руками офицер.

– Подполковник, что там у вас творится? – раздался из трубки аппарата ВЧ-связи грозный рык командующего округом. – Немедленно доложите обстановку!

Лихорадочно соображая, что сообщить командующему, Уткин открыл рот но не успел вымолвить ни слова. Мощный удар сотряс контрольную вышку, и те, кто находились на ней, попадали, не удержавшись на ногах. Подполковник Уткин увидел клуб огня, поднявшийся над летным полем. То горел топливозаправщик, попавший под удар прилетевшего с моря "Томагавка". Головной обтекатель крылатой ракеты раскрылся, и над бетонкой расселось сто шестьдесят шесть малокалиберных кумулятивно-осколочных бомб типа BLU-97B. Суббоеприпасы обрушились на аэродром, точно огненный дождь, уничтожив большую часть находившихся на летном поле самолетов.