Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

интерьер. Не спросив ни имени гостя, ни визитки, служанка провела его через зал, а потом повернула направо. Двойные двери, освещенные бледно-нефритовыми огнями, вели в кабинет, отделанный темным деревом. Он тоже еще не был полностью обустроен, но на полках уже стояли книги, на стенах висели картины, а в углу темнел старинный клавесин с откинутой крышкой и нотами на пюпитре. Густой персидский ковер и диваны с шелковой обивкой излучали тепло и уют. Потрескивал огонь в камине, горели свечи в высоких кованых подсвечниках. Других источников света не было.

– Мистер Мозли, – донеслось из глубины комнаты, – как хорошо, что вы пришли.

Мозли сразу узнал голос и понял, что он принадлежит темной фигуре в дальнем углу комнаты. Находясь в полном замешательстве, он хотел подойти ближе, но голос остановил его:

– Прежде чем мы начнем разговор, нужно сделать еще кое-что. Пожалуйста, пройдите обратно тем же путем, каким вы попали сюда, и спуститесь с крыльца. Вы увидите на тротуаре нечто знакомое. Поднимите это и возвращайтесь сюда.

Заинтригованный, Мозли поступил так, как ему велели. Выйдя на вечерний холод, он заметил на мостовой маленький мешочек, и в самом деле показавшийся ему знакомым. Затем огляделся и увидел стоявший чуть дальше экипаж. Мёрфи внимательно следил за тем, что происходит.

Мозли подхватил тяжелый мешочек, вернулся в особняк, вновь оказавшись в тепле, и проследовал в кабинет со свечами.

– Прошу вас, сядьте сюда, – снова послышался тот же голос.

Мозли так и сделал. Глаза его привыкли к тусклому свету, и он наконец-то разглядел женщину в светлом платье, сидевшую на мягком диване «тет-а-тет». Ее левая рука покоилась на двух книгах, лежавших на чайном столике.

Он смущенно занял кресло по другую сторону столика.

Теперь Мозли мог лучше рассмотреть женщину. Он видел ее в одежде рабочего, видел в наряде ярмарочного акробата. На этот раз она выглядела состоятельной дамой из высшего нью-йоркского общества. Однако на его памяти эта женщина уже дважды сбрасывала кожу: не было ли и это маскировкой? Лет двадцати пяти, поразительно красивая, с фиалковыми глазами, стройная, но не без округлостей. Тонкие, изогнутые на французский манер брови и темные, цвета красного дерева волосы, довольно коротко стриженные. Мозли так и подмывало назвать их «эльфийскими», но ничто в поведении женщины не говорило о воздушности ее натуры. Скорее, наоборот.

– Добро пожаловать, – произнесла женщина бархатным контральто и убрала руку с книг. Мозли увидел названия. Томик латинской поэзии и «Новый путеводитель Фрэнсиса по Нью-Йорку и Бруклину». Она показала на мешочек в его руке. – Вижу, вы что-то подобрали на улице. Уже заглянули внутрь?

Мозли не заглядывал, но прекрасно понимал, что мешочек набит золотыми «двойными орлами».

– Вы очень великодушны.

– Я здесь ни при чем. Но разве не чудесно – подобная находка прямо на тротуаре? – У женщины был легкий акцент, но Мозли не распознал его. – Вы добры и отзывчивы. Мой Джо говорит о вас с большой симпатией. А еще вам можно доверять – редкая черта для этого города и этой эпохи. Но судьба была неблагосклонна к вам. – (Мозли не ответил.) – Мои переодевания и другие действия, видимо, показались вам эксцентричными или даже противозаконными. Поэтому, прежде чем мы продолжим, я хотела бы предоставить вам возможность задать мне любые вопросы. Но должна предупредить, что могу ответить не на все.

Мозли все еще чувствовал себя как после первой затяжки йен цяном[51] – все вокруг казалось одновременно знакомым и совершенно чужим. Однако за последние несколько дней у него и в самом деле накопилось немало вопросов.

– Кто вы? – спросил он.

– Можете называть меня герцогиней Иглабронз. А в частной беседе – Ливией.

Неужели настоящая герцогиня? Держится именно так. Мозли задумался о том, сможет ли он называть эту величественную женщину Ливией.

– Та, с кем вы повстречались в «Погребке», существовала лишь до тех пор, пока Джо Грин не был освобожден из несправедливого заключения. – Она помолчала. – По правде говоря, я приехала из далекой страны… очень далекой. Моя жизнь и настоящее имя никого здесь не должны интересовать.

Мозли принял это объяснение. Он с самого начала почувствовал, что эта женщина обладает острым умом и сильной волей, уверенностью в себе и хладнокровием и ее мало заботит мнение других о ней.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, приободренный ее откровенностью и успокаивающей тяжестью золотых монет в мешочке.

– Я хочу спасти своих родных от смертельной опасности. То, что сделала с Джо.

– Но… почему вы избрали именно такой способ освобождения? Уверен, что при ваших деньгах можно найти более легкий путь.

– Вы ставите меня в затруднительное положение. Если я объясню вам истинные причины, моя безопасность и безопасность тех, о ком я должна позаботиться, окажутся в ваших руках… Не забывайте об этом. Могу я быть уверена в вашей сдержанности и благоразумии?

Мозли осознал, что, к худу или к добру, окажется в мире, полном тайн… если даст, по сути, клятву хранить молчание. Он на мгновение задумался, затем кивнул.

– Трудность заключается в том, – продолжила женщина, – что Джо и другие мои родственники не знают, кто я такая на самом деле. После смерти родителей они вели жалкую жизнь на улицах города и научились не доверять никому.

– В каком родстве вы с ними состоите?

– Скажем так, я их тетя из Галиции, это рядом с Трансильванией. Лишь недавно я узнала об отчаянном положении племянников. Мои попытки помочь им осложняются тем, что они не ведают о нашем родстве.

– А в чем заключается опасность, о которой вы упоминали?

– Здесь, в Нью-Йорке, живет один человек, блестящий, уважаемый врач. Он остро заинтересован в моих родственниках. Его мотивы… – Она осеклась, и на мгновение ее светский лоск потускнел. – Его мотивы невообразимо гнусны, жестоки и бесчеловечны. Если он узнает о моем существовании и моих попытках вырвать родных из его лап, все мы окажемся в большой опасности. Включая вас.

– Почему они интересуют его?

– Он ставит медицинские опыты. Это все, что я могу сказать вам сейчас.

Женщина умолкла, и в комнате воцарилось долгое, сосредоточенное молчание. Ее объяснения выглядели немного театрально. «Медицинские опыты». Что, если она слегка… не в своем уме?

– Вас привезли сюда по двум причинам, – сказала она. – Во-первых, я хочу поблагодарить вас за помощь в освобождении Джозефа.

Она снова замолкла.

– А вторая причина?

– Я хочу предложить вам работу.

Мозли уже начал догадываться, что это предначертано судьбой.

– Вы, конечно же, сами понимаете, что напрасно тратите время на острове Блэквелла. Причины, по которым вы не окончили медицинскую школу, можно устранить. Разумеется, вы должны бросить опиум… и хранить мою тайну. У вас есть