Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

стояла в дверях и крыла их последними словами на языке лакота.

– Ты понял, что кричала эта старая карга? – спросил Полонья, когда они двинулись следом за полицейским фургоном.

– Она говорила, что бог, создавая этих полицейских, был сильно пьян и потому приделал им кое-какие органы, предназначенные для жабы, саламандры и комара.

Полонья едва не согнулся пополам от хохота.

– Здорово!

В полицейском участке Миссии оформили задержание Раннинга и посадили в камеру в ожидании слушаний о залоге. Колдмун и Полонья заполнили документы и в половине двенадцатого вышли из участка.

– Теперь в мотель, забираем свое дерьмо и валим отсюда, – сказал Полонья.

Оба сели в машину. Сперва они ехали молча, потом Колдмун спросил:

– Ты уверен, что мы взяли того, кого надо?

Полонья недоуменно покосился на него:

– Что ты хочешь сказать?

– Не знаю.

– Не знаешь?

Колдмун засомневался: не лучше ли заткнуться и забыть об этом деле? Но он ощущал беспокойство и понимал: лучше рассказать о том, что его заботит.

– Все как-то слишком… гладко.

– Как это?

– Ну, во-первых, винтовка.

– А что не так с винтовкой?

– Мы уже говорили об этом перед обыском. Раннинг должен был понимать, что мы вернемся с ордером и будем искать именно винтовку. Почему он спрятал ее во дворе? И ты сам заметил, что он сделал это хитроумно.

– Многие преступники не блещут умом. Сам знаешь.

– Мне он не показался дураком.

– А вся эта чушь собачья насчет того, что винтовку у него украли, а он не сообщил? Ты в нее поверил?

– Нет.

Разумеется, история была надуманной и свидетельствовала против Раннинга.

– Хорошо, а гильза на месте стрельбы?

– А с ней-то что?

– Просто лежала там, у всех на виду.

«Даже у тебя», – мысленно добавил Колдмун.

– Почему он не подобрал ее? Все остальное проделано очень аккуратно, не осталось никаких улик. Отпечатков на гильзе не нашли, – должно быть, он заряжал винтовку в перчатках. К чему такие предосторожности, если гильзу потом выбрасываешь?

– Трудно сохранять ясность мысли, когда ты только что убил человека.

– В баллистическом отчете сказано, что винтовка и патроны тоже чисто вытерты.

– Он вытер их перед тем, как спрятал оружие.

– На собственном дворе. В самом дурацком месте.

Полонья посмотрел на Колдмуна:

– Ты ведь не всерьез, да? Или считаешь, что винтовку подбросили?

– Я уже сказал, что все слишком гладко.

– Гладко, потому что так и было.

Дальше они ехали молча, пока у дороги не показался силуэт ветхого мотеля. Колдмун остановился на парковке, сделал глубокий вдох и сказал:

– Я позвоню Дудеку и попрошу дать нам еще пару дней.

Полонья рассмеялся:

– Это ведь шутка, правда? Хочешь провести еще пару дней в этой дыре? Я даже не уверен, что нам разрешат продолжить расследование, потому что в резервации распоряжается роузбадская полиция и она уже закрыла дело.

– Дело не закроют, пока не предъявлено обвинение.

Полонья покачал головой:

– Господи, сумасшествие какое-то!

Колдмун не любил козырять званием старшего, но этот момент наступил. Он постарался высказаться как можно мягче:

– Я не удовлетворен результатом и как старший агент обязан прислушаться к своей интуиции. Обвинение предъявят через два дня.

Полонья все качал головой без единого слова. Колдмун взял телефон и позвонил Дудеку.

– Поздравляю, – сказал ответственный агент, прежде чем Колдмун успел открыть рот. – Только что пришло сообщение. Отличная и быстрая работа.

Колдмун прочистил горло.

– Сэр, у меня тут не сходится пара концов, и я хотел бы все выяснить.

Он вкратце рассказал о винтовке, гильзе и других своих сомнениях. Когда он замолчал, Дудек спросил:

– Полонья с вами?

– Да, сэр.

– Включите громкую связь, чтобы вы оба слышали меня.

Колдмун положил телефон посередине приборной панели.

– Полонья, что вы об этом думаете?

– Э-э… при всем уважении к старшему агенту я не согласен, сэр. Как я только что сказал ему, это пустяковое дело. У Раннинга были и возможность, и мотив, и средство. Орудие убийства принадлежит ему и найдено в тайнике на его участке. Он солгал, заявив, что его украли. И как вам хорошо известно, сэр, показания жены – это не алиби.

Короткое молчание.

– Что вы ответите на это, Колдмун?

Колдмун задумался, не ведет ли он себя как упрямый осел просто потому, что ему не нравятся Дудек и Полонья. И все же…

– Сэр, я хотел бы расспросить Раннинга о винтовке – почему он сказал, что ее украли? А еще поговорить с вдовой Туигла – мы не брали у нее показания. И наконец… – Он замялся: довод выглядел шатким даже для него самого. – Мне показалось, что некоторые роузбадские полицейские не проявили желания подняться вместе с нами к тому месту, откуда был произведен выстрел. Хотелось бы выяснить почему.

После долгого молчания из телефона послышался громкий вздох.

– Господи, Колдмун, вы ставите нас с Полоньей в неудобное положение. Ведь вас могут привлечь к разбирательству как свидетеля, и тогда этот разговор и ваши сомнения, вполне вероятно, получат огласку. – Об этом Колдмун не подумал. – Поэтому я просто вынужден разрешить вам проверить ваши хлипкие подозрения.

– Благодарю вас, сэр.

– Не благодарите меня, Колдмун, потому что я не на шутку разозлился. Не лучший старт для вас, и это будет иметь последствия. Даю вам время до завтрашнего полудня. – После недолгого колебания Дудек добавил: – Простите, Полонья.

– Все правильно, сэр.

Колдмун выключил телефон и посмотрел на Полонью. Выражение лица напарника было совсем не приветливым.

– И чем мы теперь займемся? – спросил Полонья.

– Переговорим с миссис Туигл.

24

Дом Туигла стоял на берегу ручья Роузбад, на порядочном расстоянии от Миссии. Полонья угрюмо молчал, что вполне устраивало Колдмуна.

Машина долго ехала по грунтовой дороге, и наконец впереди показался уютный белый деревянный домик, прикрытый от солнца высокими тополями. Колдмун остановил машину на подъездной дорожке, подошел к крыльцу вместе с Полоньей и постучал в дверь.

Ее открыла высокая женщина в джинсах и клетчатой рубашке, с длинными, спадающими на плечи черными волосами. Вероятно, это и была миссис Туигл. Колдмун и Полонья представились и зашли в гостиную. Колдмун тут же заметил непременный кофейник на дровяной плите, а рядом, на столе, лежала тарелка со свежеиспеченными булочками. Он позвонил заранее и теперь понял, что она приготовила булочки специально к его приходу.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала миссис Туигл. – Кофе? Булочки?

– И то и другое, – ответил Колдмун.

Полонья тоже не отказался от угощения. Миссис Туигл выжидающе смотрела на них, сложив руки и не произнося ни слова.

– Для начала позвольте выразить наши соболезнования, – заговорил Колдмун.

– Спасибо.

– И мы очень благодарны вам за то, что вы согласились ответить на наши