Как закалялась сталь - 2057. Том 4 - Елизавета Огнелис

той же "библиотеке" ты мог быть "Читателем" двадцать пятого уровня, как сотни и тысячи других. Плюс к этому могли добавляться баллы "Критика", "Рецензента" или "Редактора" соответствующих уровней. И самые весомые - это баллы "Автора", особенно если ты не просто выкладываешь произведения, но и участвуешь в конкурсах, а еще лучше - побеждаешь в них.

Непонятным же для Маши было то, что "Библиотека" тоже была квалификационной игрой. То есть как это? Ты читаешь, а за это тебе квалификационные баллы? Но ведь чтение - это развлечение, считала Мария. Тогда, если уж на то пошло, почему не было игры "Зритель?". Сиди и просматривай всякую ерунду часами, днями и неделями. Просмотрел пару коротких, смешных и тупых роликов - зритель первого уровня. Десяток серьезных фильмов - зритель десятого уровня... Оставил пару слов о фильме – и рейтинг увеличился еще больше, и можно стать «комментатором», получая и складывая баллы квалификации и как зритель, и как комментатор.

Девочка в свое время обратилась с этим вопросом к маме, и та успокоила дочь, пояснив, что и такая игра есть, только называется не «Зритель», а «Синемасерч». И тоже как и в "Библиотеке" - достаточно сложная система рангов, уровней и начисления баллов.

После окончания школы Мария, которая к тому времени стала очень красивой и обаятельной девушкой, - поступила в университет. На факультет прикладного художественного проектирования. Честно говоря, она в глубине души чуть-чуть верила в разные предрассудки. И хотела приложить свои старания в «рунном» ремесле для общей пользы. Пусть стены домов, дороги, машины и просто вещи украсят не обычные буквы, а таинственные руны. Например, приносящие счастье, удачу и любовь. Что в этом такого? Обратить предрассудки в пользу. Почему бы и нет?

Свое тело Мария-Солнце к тому времени ненавидела. Лютой ненавистью. Она была ниже ростом, чем большинство ее сверстниц. Обладала сексуальной фигурой. Красивой и высокой грудью третьего размера. Необыкновенно гармоничными формами, узкой талией, широкими бедрами. Тело ее было не рыхлым, а гибким и сильным, с крепкими мышцами. Естественно, Маша, как и половина девушек в этом возрасте, все это ненавидела, и считала что обладательница такого тела недостойна жизни.

Она попыталась несколько раз резать себя ножом. Несильно. Как и многие ее сверстницы. Потом била молотком по бедрам. Обжигала себя раскаленным железом… и вообще старалась причинить своему ненавистному телу как можно больше увечий. Однажды она обнаружила, что эти действия ее возбуждают. Лезвие ножа, который режет кожу и заставляет кровь сбегать горячими капельками – возбуждает настолько, что пару раз Мария испытала самый настоящий оргазм.

К тому времени она уже имела достаточно серьезный сексуальный опыт – что со сверстниками, что с мужчинами постарше. И даже куда постарше. Имела пару очень серьезных сексуальных экспериментов. Это в создавшемся обществе корабля не скрывалось. Коммунистическое общество и отличается тем, что здесь любое человеческое действие, желание и потребность оценивается. Особенно сексуальные. Какой-то тайны в этом нет.

Но для Маши собственные занятия, тайны насилия над собственным телом – будоражили куда больше. Она никому не рассказывала об этом, но и не пыталась примкнуть к каким-то обществам извращенцев.

Она ждала и верила. 

* * *

Выброс.

Дмитрий Чернов считал себя не совсем обычным человеком. А уж последнее время - тем более. Да и как не считать - он сумел получить такую женщину как Юта Нечаева... Капитан корабля, высшее лицо. Сам Чернов работал дизайнером на ткацко-швейном производстве, а в виртуальном мире был Охотником очень высокого уровня, и в общем рейтинге охотников место у него было очень неплохое.

Как это произошло - Дмитрий и сам не очень понимал. Просто был на дискотеке, и с удовольствием смотрел на Юту, которая в последнее время зачастила на подобные мероприятия, развлекаясь, можно сказать, «на полную катушку». Чернову казалось, что он ее хорошо понимает. Муж Юты постоянно был в работе. Она сама - тоже, и наверняка женщине хотелось обычного внимания.

Когда Дмитрий осознал эту мысль, то подумал: "А почему бы и нет?" И тогда, не особо задумываясь, как только зазвучала медленная музыка - он подошел и пригласил Юту на танец.

Знакомиться было и не надо. Данные по любому человеку были в основном открыты через виртуальные сети. Более того, над самим Дмитрием висела голографическая подпись, где были указаны его имя, возраст и рейтинги.

Над головой у Юты ничего не висело (хотя отсутствие голографической подписи считалось плохим тоном). Но, с другой стороны: кто же не знал знаменитую Юту-Люгер Нечаеву? Медленно кружась с женщиной в танце, Дмитрий вдруг подумал, что в целом она очень несчастна.

По крайней мере, так ему показалось. Они разговаривали, о какой то ерунде. Помнится, Дмитрий рассказывал о последних новостях в их секторе. Она же говорила о каких-то планах, смеялась над выборами "старших по секторам", но соглашалась, что неплохо иметь людей, к которым можно обратиться по личным вопросам. Люди, которые могут четко определить и выразить общее мнение - всегда нужны. Правда, (и Дмитрий это отчетливо помнил), она предлагала действовать не выборами, а через рейтинги активности и харизмы, через те же самые игры и гильдии...

Потом они долго бродили по сектору, вышли к морю, пошли вдоль берега, и в конце концов Дима решился пригласить ее на ночной сеанс, в обычное кино... Людей на просмотре было мало, три или четыре парочки на пятисотместный кинозал. Там она его взяла за руку. А он ее поцеловал. Юта не сопротивлялась. Потом они еще целовались, уже в машине, пока он отвозил Юту домой.

Тогда то он совершенно уверился, что она действительно несчастна и очень одинока.

* * *

Так уж получилось, что и в самом деле Юта скучала. Резкий переход от кипучей и опасной деятельности - к размеренной жизни на корабле немного ее ошеломил, а потом ввел в меланхолию. Вот только буквально вчера она с оружием в руках ломала бронированные двери, сражалась на земле и под землей, стреляла, приказывала, решала кому жить, а кому - нет. Сейчас же, понимая, что впереди невероятное количество времени, бешенная и отчаянная революционерка впала в уныние.

Четыреста лет! Это же с ума сойти можно. Она, совершенно понятно, как врожденный естествоиспытатель, пыталась найти друзей. Понять то общество, в котором оказалась. Просто друзей, людей, которые бы ее не боялись, и не страшились бы ее ужасного спутника и мужа. Начать какую то личную жизнь, в которой не надо быть настороже и криво усмехаться, сжимая что-либо подходящее в