Ловушка. Форс-мажор - Андрей Константинов

Известный российский философ Виктор Степанович Черномырдин, подаривший миру сотни крылатых изречений, был абсолютно прав, утверждая, что «лучше водки хуже нет». В справедливости этого постулата пришлось убедиться и авторитетному питерскому бизнесмену Игорю Ладонину, который нынешним утром испытал на себе все тяготы и лишения, сопутствующие состоянию абстинентного синдрома. То бишь похмелья.

Субботняя вечеринка в «Палкине» прошла под знаком помпезного официоза, который лишь под занавес слегка оживила порядком поднабравшаяся эскорт-леди. Вспомнив о своем истинном призвании, она попыталась влезть на стол, дабы исполнить перед собравшейся публикой зажигательный стриптиз. Сидевшая рядом мадам взялась ее урезонить, за что и поплатилась… Со словами «не хватай меня за ноги, дура старая, чулки порвешь» девица дотянулась до фужера с шампанским и метко опрокинула его содержимое в не по возрасту откровенное декольте. А мадам, между прочим, была супругой чиновника городской администрации… Когда пытавшуюся сопротивляться девицу выводили на улицу, Ладонин, улучив момент, сунул охраннику мятую сотку с просьбой отблагодарить несостоявшуюся «бизнес-бледи» за доставленное удовольствие.

Зато на следующий день, собравшись узким дружеским кругом в загородном доме Ладонина в Репино, посидели изрядно и в высшей степени душевно. Последние несколько лет Игорь практически не употреблял спиртного, позволяя себе под соответствующее настроение разве что бокал-другой своего любимого «Шато Лафит». Однако на этот раз, к немалому удивлению друзей, он вдруг резво налег на водку и очень быстро дошел до близкого к просветлению состояния. В какой-то момент Полине, а в этой веселой и шумной компании она была единственной представительницей прекрасного пола, опостылело созерцательное участие в профессиональном запое. Кстати сказать, она впервые видела Ладонина в подобном состоянии, и зрелище сие особой радости ей не доставило. Но и мешать своему благоверному веселиться, равно как высказывать малейшее неудовольствие, Полина не могла – на такие вещи в их союзе с самого первого дня было наложено жесточайшее табу. Так что нравится – не нравится, сиди, терпи, красавица… Вот до поры до времени она и терпела, а потом махнула рукой, вызвала водителя и попросила отвезти ее домой, на городскую квартиру. Самое обидное, что вплоть до окончания попойки, завершившейся далеко за полночь, ее отсутствия Игорь так и не заметил. А потом еще и отругал водителя за такое вот, непонятно чье, «самоволие».

Но все это было вчера. А сегодня источающий густое перегарное амбре, помятый и накачанный бесполезным «алкозельцером», Ладонин притащился в свой офис на Итальянской лишь в начале первого. Завидев его в дверях, секретарша Оля едва удержалась от вопроса: «Вам кого?» Всегда элегантный босс сегодня действительно походил на рояль. Но не на тот, который белый, со струнами и клавишами, а на его однофамильца – мутную жидкость в литровой посудине, с аляповатой и криво приклеенной в подвалах Апрашки этикеткой.

Не самых малых размеров приемная была полностью заставлена цветами, завалена яркими коробками и увесистыми пакетами вперемешку с красными папками поздравительных адресов. Венчал это великолепие стоящий в углу аквариум с двумя застывшими в задумчивости карпами. Рыбины были неправдоподобно большими и страшными. Так что издалека казалось, будто кто-то, решив пошутить, швырнул в воду поношенные армейские берцы.

– Это что? – безразлично спросил Ладонин.

– Подарки. С вечера пятницы все подносят и подносят. А сегодня вообще – как прорвало.

– Я имел в виду водоплавающих.

– Ах это? Это зеркальные карпы. Подарок VIP-клиенту от ресторана «Русская рыбалка».

– На кухню.

– Ой, – ужаснулась Оля. – А, может, не надо? Они такие прикольные, плещутся все время. Вот только-только уснули.

– Разбуди и пусть плещутся дальше. Но на сковородке.

– Хорошо, – пожала узенькими плечиками секретарша. – Игорь Михайлович, а можно тогда я аквариум себе заберу?

– Зачем?

– А я давно хотела дома рыбок завести.

– Оля, ты меня пугаешь. Тебе сколько лет?

– Двадцать два. А что?

– В твоем возрасте надо не рыбок заводить, а мужика.

– Ой, да уж этого-то добра… – картинно вздохнула Оля. – Рыбки лучше.

– Чем же?

– Они красивые. А главное, все время молчат. А мужики все – уроды. И рот у них постоянно не закрывается.

– Тяжелый случай… – констатировал Ладонин.

Он подошел к столу, потянул наугад один из адресов, раскрыл и, поморщившись, зачел:

«Поздравляем с юбилеем!Вы сегодня в апогее!Славы, почестей, побед,В тридцать пять счастливых лет!»

– Н-да, оно и видно, что бронзовый. «Гей – юбилей», – ничего не скажешь, сильная рифма. Пушкин отдыхает!

Игорь брезгливо швырнул папку с адресом на пол и взял другую:

«Тридцать пять – прекрасней нет!Для мужчины – самый цвет!Вы на пике славных дел,Но для Вас он – не пердел».

– Олька, они что, типа глумятся надо мной?

– Кто?

– Конь в пальто! В лице дирекции информационного вещания телеканала «Бизнес-РБК»!!! На, прочти. Только внимательно.

Секретарша пробежала глазами текст и, не удержавшись, прыснула:

– Ой, это они ошиблись, когда текст на компьютере набирали. Здесь должно быть: «Вы на пике славных дел, но для Вас он – не предел!» Да вы не расстраивайтесь, это просто опечатка.

– Я расстраиваюсь?! Это они у меня будут расстраиваться!.. Расстраиваться и пердеть! – взвился Ладонин. – Значит, так, пометь у себя: отныне никаких комментариев этому каналу не давать. С их руководством, ежели будут звонить, не соединять. Теперь далее: собери все это бумажное поэтическое наследие – и на помойку.

– Даже адрес из Смольного?!

– Хорошо, который из Смольного – оставь. Но все остальное – в мусорное ведро. Поняла?

– Поняла.

– Это что за Фантомас у нас тут бушует? – В приоткрытую дверь просунулась бритая голова Саныча. – А-а, сам юбиляр нарисовался! Что, разбираешь дары волхвов?

– Скорее, козлов, – немного успокаиваясь, пробормотал Ладонин. – Заходи, Саныч, чего в дверях жмешься.

– Так я ж не знаю, по какому поводу ты громы-молнии мечешь. А вдруг это в мой огород снаряды ложатся? – усмехнулся шеф департамента ладонинской безопасности, просачиваясь в приемную уже целиком.

Обозначив дружеские объятия, Саныч потянул носом воздух и посочувствовал:

– Похоже, господа бизнесмены оттянулись по полной. Как мозговой аппарат? Не скрипит, не беспокоит?

– Есть маленько, – признался Ладонин.

– В таком случае обязательно нужно смазать. Грамм по сто, не более. Исключительно в профилактических целях.

– А вон сейчас Олька нам этих зверей приготовит, – Игорь кивнул в сторону аквариума, – и смажем.

– О, грамотный подарок! Респект. Чем еще тебя осчастливили?

– А шут его знает, я пока ничего не разбирал.

– Кстати, Игорь, – посерьезнел Саныч, – если по уму, для начала надо бы все это дело моим ребятам распотрошить и проверить. Допустим, бомбы там быть не должно, все через рамку проносилось. Но вот всякие там «жучки-паучки» вполне… Да и наркотики, при желании, вполне могли засунуть.

– Ну, Саныч, ты уж вообще того… В партизан заигрался. Здесь, – Ладонин обвел взглядом залежи подарков, – всё исключительно уважуха. Типа, от чистого сердца. Дабы я молодел и не пердел… Олька, что стоишь, лыбишься? Тебе чего велено было? Доставай рыбин и тащи на кухню. Пусть Люба на скорую руку чего-нибудь из них сварганит. Только мухой, у меня сегодня дел немерено.

– Игорь Михайлович, – дрожащим голосом пропищала Оля. – Так ведь они живые.

– И что?

– Я боюсь. Пусть Сан Саныч сначала… Ну не знаю… Хотя бы оглушит их, что ли.

– А, может, ему этих рыбин сразу пристрелить из табельного, чтоб не мучились? А?… Оля, у меня сегодня нервы, как струна, и голова, как чугун. Так что не доводи до греха…

– Ладно, Игорь, я сам эту дичь отнесу, – примирительно сказал Саныч. – А вы с Ольгой пока багаж распакуйте. Между прочим, я не шучу, будьте аккуратнее – мало ли какой хрени могли насовать. Именно что из «уважухи» и «от чистого сердца»…

Примерно через полчаса Ладонин и Саныч, закрывшись в кабинете и строго-настрого наказав Ольге не тревожить, с аппетитом уплетали жареную рыбу и поправляли здоровье. Ста граммами дело, конечно, не ограничилось, однако после двухсот Саныч решительно заявил: «Баста, карапузики, кончилися танцы». Впрочем, к тому времени живительная шведская микстура должным образом улеглась на старые дрожжи, и основательно проспиртованные молоточки в голове Ладонина, перестав заниматься механической работой, отправились отдыхать. Словом, Игорю и вправду полегчало.