Шелковые дети - Наталья Васильевна Соловьёва

загремел кастрюлями. – Сделаю ризотто. Надо врубиться, что все это может значить… У меня сейчас голова взорвется. – Шум и звон кухонной утвари заполнили небольшую кухню, создавая ощущение уюта и хаоса одновременно.

– Какие варианты? – Марго отложила неочищенный лук и стала загибать пальцы. – Во-первых, Лоренцо был на вилле, когда убили Кикко, во-вторых… вернее, это во-первых, но не важно: Лоренцо знал Кикко…

Энцо откупорил бутылку белого.

– И, соответственно, мог все эти годы хранить чертов зуб.

– Серьезно? Зачем одному ребенку хранить зуб другого? Это же бред какой-то?

– Ну мало ли. Может, они в знак дружбы обменялись зубами. Чего только дети не придумают! – Энцо плеснул просекко себе и Марго.

– Но ведь у Лоренцо твердое алиби на время убийства Арно?

– Да, не бьется, – развел руками Энцо. – Он был в Швейцарии – живет там, это железно. – Энцо говорил это так, словно ставил шахматную фигуру на доску, на мгновение сосредоточенно нахмурив лоб. – Ты знаешь, чем хорош ризотто? Тем, что подливаешь винцо в рис, а тут же бокальчик в себя – жах! Красота! – В подтверждение своих слов он наполнил бокал и тут же его выпил.

– Но тем не менее тот факт, что он ошивается в семье Бенедетто…

– Больной придурок, – согласился Энцо. – Ты будешь чистить лук или нет? Он мне нужен.

– Ах да. – Марго принялась терзать лук. – Может быть, это вообще никак не связано с убийствами? Просто загребает выгоду везде, куда дотянется?

– Своими паучьими пальцами, – изобразил Энцо. – Фу!

– Но, с другой стороны, что мы узнали? – Луковая шелуха никак не поддавалась. – Что Луиза и Риккардо были любовниками.

– И сто процентов это не афишировали, – кивал Энцо. – Тебе налить?

– Нет, спасибо… А что, если их застукал Кикко?

– Мадонна… Так, отдай лук – вообще толку нет, я уже масло растопил.

– Тогда… Но, если честно, ну… был бы скандал, если бы он рассказал кому-то, но убивать… – Марго понюхала свои пальцы – они противно пахли луком. Запах показался ей почти символичным: острый, неприятный. Как теперь избавиться от него?

Энцо быстро почистил, нарезал и уже увлеченно помешивал лук в сковородке.

– Ты недооцениваешь уровень такого скандала, Марго. Это могло стоить бизнеса обоим. Антонелла разметала бы их в пух и прах. Перья летели бы по всей Ломбардии. Мало того – по всей Италии.

– Хм… – Марго была рада, что ее участие в готовке, похоже, закончилось. – Из заинтересованных, получается, Риккардо? А может, и Джорджо, если Кикко сказал ему и он захотел замять. Все-таки Джорджо не нужен скандал.

– Не забывай Луизу. – Энцо невозмутимо засыпал в сковородку рис.

– Черт, Энцо…

– Ну а что?

– Ты серьезно?

– А ты серьезно считаешь, что, если она мать, это сразу исключает ее из круга подозреваемых? Засеки время, пожалуйста, на тридцать минут.

– Не то чтобы у меня были поводы верить в человечество… – согласилась Марго и поставила таймер на телефоне.

– Вот именно! Давай-ка еще бутылку откроем. Пока ризотто ждем. Бокальчик-то по закону можно[32]. А потом поедем к Луизе. Заодно насчет Лоренцо ее ошарашим.

Марго все еще размышляла о Луизе как о потенциальной убийце собственного ребенка. Она представила молодую Луизу, мать троих малышей. Где-нибудь в церкви, все красиво одеты. Прихожане шепчутся: «Смотрите, это синьора Бенедетто со своими ангелочками… Какая элегантная… Какие хорошенькие детки…»

Внезапно Марго спросила:

– Энцо, ты никогда не хотел семью, детей?

Энцо пригубил просекко:

– Ну и ты спросишь иногда! Даже не знаю… Хотел, наверное… Я же не из этих модных, как их там? Короче, которые детей не хотят. Просто не сложилось. Сначала mamma невест подыскивала, но они были все какие-то… Даже не знаю, как сказать. Копией самой мамы, что ли? Знаешь, пухленькие такие, усатенькие. В общем, не хотелось мне под их пяту. Потом… Были у меня увлечения, но несерьезные. Не так, чтоб жениться. То-се. И жизнь прошла. Ограничился собаками. А ты? Раз уж мы заговорили…

– Точно нет.

– Почему?

– Ну какая из меня мать, Энцо? Я никому не смогу ничего дать. Ни любви, ни нежности. Мне это противопоказано.

– Всякие матери бывают. Посмотри на Бенедетто.

Марго представила Луизу в объятиях Лоренцо. Который по возрасту вполне подходил, чтобы быть ее сыном. Ее осенило:

– Кстати, а вдруг Луиза в опасности? Как считаешь? Все это время с ней рядом тип, о котором она на самом деле мало что знает.

Энцо расслабленно долил остатки из бутылки:

– Ну… тип этот, как ты говоришь… своими паучьими лапками давно ее держит. Так что на ризотто у нас время точно есть. Ты пока пармезан потри, кстати. А вообще, заметь: ни у кого, кроме Лоренцо, нет настоящего алиби. Ни у Бенедетто, ни у Анелли. Бебо тоже со счетов не сбрасывай – вполне мог укокошить мальчика и самоубиться.

«Ничто не может отвлечь бывшего комиссара Энцо Ферро от стряпни», – с нежностью подумала Марго. Энцо с его одержимостью хорошей едой все эти годы был для нее образцом стабильности и невозмутимости в любых ситуациях. «Сначала обед – потом разберемся». Таким, как представлялось Марго, было его жизненное кредо.

Глава 30

Одна из самых страшных болезней шелкопрядов – пебрина (от испанского «перец», с которым схожи черные пятна на теле зараженной гусеницы). В XIX веке пебрина едва не привела к полному уничтожению шелкопрядов в Европе и России. Считается, что до 90 % всех коконов были заражены. Луи Пастер не был специалистом по насекомым, но за 5 лет вывел метод – микроскопический анализ яиц: зараженные выбраковывались, а на разведение шли только чистые грены. Считается, что это был первый случай научного контроля эпидемии до открытия вирусов и антибиотиков.

Энцо и Марго обогнули «кошачьи кусты» и позвонили. Массивная деревянная дверь с бронзовой ручкой в форме слегка обиженной львиной головы, чуть скрипнув, открылась, и в воздухе тут же запахло сыростью.

Луиза и вправду была жива и вполне здорова, когда они приехали на виллу. Марго заранее поддела под пальто тонкий пуховичок и закуталась в шарф.

Энцо деловито прохаживался по гостиной у ледяного камина. Марго понимала: он примеривается ошарашить Луизу новостью про Лоренцо, хочет увидеть ее реакцию, шок вечно холодной синьоры Бенедетто.

Луиза в этот вечер казалась рассеянной. Все кокетство куда-то испарилось. Она вышла к ним в домашнем платье из мягкого кашемира, которое выглядело скорее как халат, а ее волосы были небрежно собраны на затылке.

«Она чем-то встревожена?» – подумала Марго.

Луиза сидела в кресле и непонятно зачем рассказывала Энцо:

– …к этому парикмахеру приезжают со всего Милана. Настоящие sciura[33], такие, знаете… хорошо одетые…

«Они всегда носят жемчуг, даже если просто идут