Поколение войны - Макс Крест

— Я даже не знаю, радоваться мне или прям сейчас чемоданы собирать. А то, как Кеннеди, кокнут.

— А он причём?

— За такие дела — могут. Никто не знал, что они есть — чтоб никто и не узнал. Тебя с твоим Серёжей первых к стенке поставят.

— Типун тебе, Морев!

— Ладно. Живите пока — будут вопросы, наберу.

Они пожали друг другу руки, и Морев направился к выходу.

— Доброе утро. Спал?

— Ммм… — Потянулся Морев, сидя на кухне за столом. — Доброе. Не, не спал.

— Судя по заваленному столу всякой макулатурой — работал.

— Да. — Он начал спешно собирать листки заключения, различных отчётов и дел в папку, стараясь соблюдать порядок.

— Что-то серьёзное?

— Родная, ну знаешь же — всё секретно. Я и домой-то их приносить права не имею, узнают — погоны снимут.

— Хорошо, тебе пять минут и бужу детей.

— Спасибо.

Владислав постарался как можно скорее собрать бумаги и, разложив сначала по нескольким пачкам, собрал всё в одну папку и убрал на кухонный шкафчик. Чем дальше от детей, тем лучше. За жену он не переживает — она всё понимает, а вот дети — другая статья.

Спустя пару минут сначала в туалет, а затем в ванную прошёл сначала старший Димка, следом более ленивый и сонный Лёшка. Отец следил, как его дети ответственно подходят к ежедневному обряду, который он старался им привить как можно раньше. Сейчас старшему восемь, младшему шесть. Первому нужно собираться в школу, второй пока ещё ходит в детский сад — старшая группа.

На часах было семь утра, когда свет в квартире неожиданно погас. Владислав поначалу думал, что выбило пробки — дом старенький и от перегрузок свет часто летит. Однако краем глаза он глянул в окно и понял, что света нет во всём районе. Подойдя ближе к окну, он увидел, что отключили абсолютно всё, даже уличное освещение. Остановились трамваи, ветка которых проходила под окнами.

Вид из окна завораживал ещё и тем, что когда выключился свет, и в доме стало тихо — до этого работало радио, оглашавшее квартиру лёгкой джазовой музыкой, стало слышно, что за пластиковыми окнами со всех сторон неслись звуки сигналящих машин, крики людей. Под окном была пробка — невиданное зрелище! Улица широкая, да окраина опять же — не бывало тут никогда пробок, только если авария очень крупная, да и то Морев таких здесь не помнил.

— Что там?

— Понятия не имею, свет вырубили везде, плюс затор какой-то.

— Ох, как на работу поедешь?

— Ну, по ходу на метро. Что-то мало верится, что это рассосётся за час.

— Хорошо, школа с садом под боком. Есть ли смысл, если света нет?

— Может, дадут сейчас. Погоди. Всё равно дома сидишь — оставь дома разок, погуляете лучше.

— Ну ладно, может, правда дадут. А свечи у нас есть?

— Керосинка есть.

— Где?

— Чтоб я знал. — Улыбнулся он и пошёл искать. Он точно помнил, что последний раз видел её в районе шкафчика в туалете, куда складировалось всё, что не помещалось в небольшой интерьер квартиры. Тем не менее, керосиновая лампа нашлась там, где и была замечена несколько месяцев назад. На кухне был запалён маленький огонёк, который бедно освещал пока ещё сумеречные потёмки.

Владислав прошёл в спальню и через несколько минут вышел переодетым.

— А завтракать?

— Я не только работал ночью, да и пораньше выйду, а то пока доберусь на метро. А там столовая есть — не пропаду.

— Ну, хорошо. — Жена подошла и поцеловала его.

— Солдаты, чтоб вели себя хорошо! — строго, но с улыбкой пригрозил он детям.

— Слушаюсь, лейтенант! — Хором отозвались дети, положив ладонь на голову и отдав честь. Отец ещё раз поцеловал их мать и пошёл наработу.

Спустившись по лестнице с пятого этажа, он вышел. На улице было чуть зябко, хотя для середины октября всё же тепло. Вокруг него был хаос, машины стояли и сигналили друг другу, при этом понимая, что ничего этим не изменят. Людей, спешащих на работу, было в разы больше, чем обычно, причём многие из них казались весьма помятыми, словно с похмелья. На лицах была какая-то обречённость и нежелание куда-то сегодня идти.

Влад Морев пошёл обычным пешим маршрутом к метро, сквозь дворы, маленькие улочки, затем вышел на проспект. По нему он двигался порядка двадцати минут. Чтобы хоть как то оградиться от вездесущей какофонии сигналов и раздражённых воплей, он надел наушники и включил музыку. Сейчас не так часто, но раньше без подобного он просто не жил, почти всегда при нём была музыка.

До метро Пионерская он дошёл уже почти в восемь утра — опаздывает. Он решил позвонить на работу и предупредить, но первая же попытка не удалась — отсутствовала сеть. Ему показалось это странным, он перезапустил телефон в надежде, что это исчезнет, но нет — сеть не появилась.

Около станции столпилось огромное количество народа — станция закрыта. Вот это номер! Народ негодовал и мало понимал, что делать. В семь утра вместе со светом замолкло и радио, мобильные устройства потеряли связь и доступ в интернет. Молчали даже исторические мегафоны, висевшие местами на столбах, которые в праздники крутили соответствующую духу торжества музыку.

Последняя попытка — телефонные автоматы, всё-таки они запитаны от других линий, которые могут работать. Влад подошёл и, растолкав людей, толпившихся рядом, сунул в аппарат свою карточку — не помогло. В трубке он не услышал ровным счётом ничего. Выйдя за пределы столпотворения около дверей метро, он осмотрел пробку. Невдалеке стояла большая дальнобойная фура — там должна быть радиостанция. Трусцой он подбежал к ней, водитель стоял рядом с машиной и общался с другими попавшими в переплёт людьми.

— Ваша машина? — Напрямую спросил Морев.

— Да. — Ответил мужчина лет сорока, чуть полноватый и отлично загорелый. Одетый вполне в духе профессии и с небольшой щетиной.

— Радиостанция есть?

— Да, но все станции молчат — сплошные помехи.

— Я попробую?

— Ох ёпта, а вы кто,?

— Я из СБ. — Чуть тише сказал он, так, чтобы это услышало как можно меньше людей. Водитель понимающе кивнул и отворил дверь машины. Залез сам и, открыв другую дверь, пригласил человека из Службы Безопасности в кабину.

— Вот, пробуйте.

— Спасибо.

Лейтенант СБ настроился на тревожную волну, к которой имеют доступ только спецслужбы и службы экстренной помощи.

— Внимание всем, кто меня слышит, говорит лейтенант СБ центрального отделения СЗО. Есть кто на связи?

Волна, временами трескавшая, молчала. Он попробовал ещё пару раз, но ему так никто и не ответил.

— Чтоб его, что же это творится?