Поколение войны - Макс Крест

— Про твоего отца.

— М?

— Про твоего отца. — Чуть громче повторил Алексей, он понял, что из-за шума воды парень его не слышит.

— А что тут говорить?

— Давай хотя бы сядем.

— Надо посуду помыть. А то эти зелёные скоро меня из дому выживут. — Медленно и разделяя каждое слово, сказал он. Голос его был абсолютно бесстрастен и даже слегка заторможен.

— Хорошо, а я сяду, пожалуй. — Он сел. С минуту что-то думал. — В общем, в тот день, когда Хильда — твоя мама, погибла, я заходил в гости. Мы посидели, как обычно — поговорили. Я спросил тогда впервые про твоего отца. Кто был Енгель, где он, что он? Не знаю, что подвигло — просто решил поддержать разговор, а…

Тарелка выскользнула из пальцев Арвинга и грохнулась в мойку. Парень что-то прошипел, поднял её и продолжил натирать намыленной губкой.

— А твоя мама и говорит, мол, не Енгель он был — это я так в роддоме сказала, чтобы сын настоящего имени отца не знал. Да и не звучало, мол, на русский лад. Но главное, чтобы ты его не искал.

Арвинг продолжал натирать тарелку, казалось, он не слушал Алексея. Когда тот прекратил говорить, то Арвинг чуть повернул голову и кивнул, давая понять, что он слушает. Затем отложил тарелку и принялся за кастрюлю.

— Твой отец не норвежец, он испанец. Точнее наполовину — то ли мать, то ли отец оттуда — не помню. Забыл.

«Красота» — подумал Арвинг.

— А зовут его Анхель Руиз. Или Руис — как-то так.

Глаза Арвинга поднялись и упёрлись в стену напротив него — это имя ему знакомо. И что самое главное — явно не частое в ОРД.

— Анхель? — Тем не менее, переспросил он.

— Да — Анхель. Ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

— Есть на слуху такое.

— Кто это?

— Я не уверен… — Арвинг положил недомытую кастрюлю и вышел с кухни, оставляя за собой две дорожки капель с не вытертых рук.

Войдя в комнату, он огляделся — телефон нигде не был виден.

— Дядь Лёш, позвони мне.

— Сейчас… — потянулась минута, нигде ничего не зазвенело. — Выключен говорят.

«Сдох, ну конечно». Арвинг почесал затылок и принялся искать телефон — тот оказался под кроватью. Видимо положил рядом, а когда вставал — задвинул, не заметив. Ещё пара минут ушла на подсоединение зарядки и настройку даты и времени, которые телефон перестал снабжать запасом питания в виду долгого отсутствия зарядки. Наконец он смог войти в контакты, нашёл Федьку, благо он был последним в списке — нажал на вызов.

— Аппарат вызываемого абонента выключен…

— Зараза! — Чертыхнулся Арвинг. Время было не то, чтобы идти к нему лично. Лучше завтра сходит, как проснётся. Он может быть только в трёх местах: дома, на работе или на секции — четвёртого не может быть.

Когда парень вернулся на кухню, Алексей домывал посуду.

— Спасибо за помощь.

— Да ладно. Зови если что — буду рад помочь. У тебя должно быть сейчас на душе не очень.

— Очень не очень, но я переживу.

— Если что-то…

— Я понял. Спасибо.

— Ага. Хорошо. Я тогда пойду.

— До свидания. Извините, что у меня не прибрано — я как-то выпал малость из жизни.

— Я, когда попала под машину моя собака, три дня не ел. Потом понял, что я…

— Дядь Лёш — не надо. Правда.

— Хорошо. Пойду.

Он обулся и, чуть помедлив, вышел, напоследок кивнув в знак прощанья. Арвинг ответил ему тем же. Как только дверь защёлкнулась, парень прошёл к тумбочке с телефоном. Дабы не отсоединять его, он сел на пол рядом и прислонился к ней спиной. Снова попробовал набрать Фёдора — тот же результат. Чуть подумав, набрал Кристину — гудок пошёл.

— Да?

— Кристин, привет.

— Привет, Арви. Как ты?

— Жив. Слушай, ты как-то говорила, что видела этого тренера — Анхеля.

— Да, но со спины — я говорила.

— Ну а со спины он какой?

— Эммм… Да мужик и мужик. Здоровый такой, сутулый — волосы пепельные или седые. Длинные, чуть ниже плеч, а что такое-то?

— Да так, озарение тут пришло одно — я и вспомнил, что ты говорила как-то про него.

— Ладно, я не в теме похоже.

— Ну да. Ладно…

— А пошли завтра на крышу какую-нибудь залезем?

— Зачем?

— Завтра затмение, частичное, правда. Поглядим.

— А. Ну можно в принципе. А во сколько оно?

— Что-то в районе полудня, не помню — уточню потом, скину тебе.

— Ладно.

— До связи тогда.

— Хорошо, спасибо.

Арвинг положил телефон назад на тумбочку. Картина стала менять краски. Он внезапно ощутил, что у него и вправду появилось желание выйти из дому. А сначала убраться в нём.

В кармане высокого статного мужчины зазвучала довольно вольная мелодия. Достав телефон, он сдержанно представился вместо обыденного «Алло».

— Морев. Слушаю… Куда? В военмед?.. Док, время-то!.. Ладно — через двадцать минут подъеду. Всё.

Телефон исчез во внутреннем кармане строгого кожаного пиджака. Человек с военной выправкой, но совершенно не уставной причёской, пройдя несколько метров, сел в отечественную машину тёмного цвета. Авто тронулось с низким звуком и влилось в редкий поток других машин.

Через пятнадцать минут автомобиль остановился возле неприметного здания во дворе на Литейном проспекте. Мужчина вышел, поправил пиджак, посмотрелся в отражение тонированного стекла — причёска в норме. Проведя на всякий случай рукой по убранным в хвост длинным волосам, он прошёл к зданию. Пройдя мимо парадного входа, он спустился по лесенке к двери в подвал. Нажал на кнопку звонка.

— Представьтесь. — Прозвучало из динамика.

— Лейтенант СБ Владислав Морев. Я к Светлову.

Дверь пискнула и приоткрылась. Он прошёл внутрь. Через несколько метров его остановил служащий с металлоискателем. Морев вытащил табельное оружие и, держа его на указательном пальце, дал себя обыскать. Затем он подошёл к столу, достал удостоверение, приложил его к считывающему устройству — на мониторе появились его фотография и данные. Служащий сличил лицо в мониторе и пришедшего, кивнул.

Пройдя по длинному коридору с множеством дверей, Морев постучал в одну из них, ничем не отличающуюся от других. Ни номеров, ни табличек — одинаковые железные двери. Чуть скрипнув, та отворилась — открыл её молодой парень лет двадцати в белом халате.

— Привет, Серёг. — Кивнул лейтенант.

— И тебе, Влад. Проходи — там интересно.

Пройдя внутрь, Морев попал в просторное помещение, хорошо освещённое лампами. В углу помещения за рабочим столом сидел немолодой человек и что-то писал.

— Пётр Геннадьевич?

— А, Морев — точен, как часы. Располагайся.