Мой нежный цветок - Кэтрин Спэнсер

Выпустив ее, он пересек комнату, выглянул в окно — спина прямая, плечи напряжены, словно несут невидимый груз. , — Ты моя жена, Кассандра! — наконец взорвался он, поворачиваясь на каблуках. — Твое место рядом со мной! Именно сейчас, когда наши отношения стали налаживаться, разрушить их до основания! Неужели нельзя найти компромисс, позволивший бы нам не расставаться?

Его отчаянный призыв не оставил ее равнодушной, но не поколебал твердой решимости.

— Я отказываюсь снова встречаться с твоей матерью. Извини, Бенедикт, но, столкнув меня с лестницы, она вышла за пределы допустимого. Возврата назад не будет.

— Тогда другой вариант. Завтра я сажаю тебя на самолет до Милана. До выходных, пока я улаживаю домашние дела, ты живешь с Бианкой. Я прошу три дня, сага. Ты можешь мне их дать, верно?

— А что, если ты не уложишься в срок? Как долго мне придется подстраиваться под тебя?

— Всего три дня. — Взяв телефон, он набрал номер и быстро переговорил с кем-то. — Вот, — сообщил он, — мы забронировали билеты на рейс из Милана, в пятницу днем, в три часа. За два часа до того мы встречаемся в здании аэропорта. В субботу ты будешь дома.

У него всегда все получалось легко и просто.

Но с Эльвирой такие фокусы не пройдут.

Заметив ее сомнения, он взял ее ладонь, приложил к сердцу.

— Обещаю, Кассандра, ничто не помешает мне сидеть рядом с тобой во время этого полета. Субботним вечером мы завалимся куда-нибудь в ресторан. А в понедельник я отправлюсь приискать помещения для офиса в Сан-Франциско, а ты будешь среди своих друзей, тех, кто любит тебя.

Жизнью клянусь, я не позволю матери сделать вторую попытку разрушить наш брак.

Кассандра отринула сомнения и согласилась на предложенные условия, она любила Бенедикта и хотела верить каждому его слову.

— Ладно, три дня. Но если и тогда…

Он приложил палец к ее губам.

— «Тогда» не случится.

Следующим утром они покинули Сицилию, и к середине вторника она оказалась в Милане. Бианка и ее муж приняли ее с распростертыми объятиями, окружив заботой, которой она не встречала со времени смерти матери.

— Устроим для тебя каникулы, — заявили они. Не успеешь опомниться, а уже пятница, а с ней и Бенедикт тут как тут. Не сомневайся в нем, Кассандра. Он человек слова.

Этой же ночью он позвонил, чтобы убедиться в ее благополучном прибытии и сообщить о сделанном за день. Он договорился о помещении Эльвиры в больницу Реджо-ди-Калабрии для полного физического и психиатрического обследования.

Независимо от результата ее правление в фирме закончилось. Паскаль Ренальдо, институтский поклонник Франчески, сделал ей предложение.

Человек он вполне подходящий. С окончания колледжа занимается бергамотовыми садами, принадлежащими его семье, и вполне способен взять под свою опеку и принадлежащие семье Константине.

— Те аmo [12], Кассандра, — шептал Бенедикт Касси в трубку в конце разговора. — До пятницы.

В среду он снова позвонил. Он будет в Милане в половине одиннадцатого в пятницу утром. Времени попасть на международный рейс вполне хватит. Завтра у него встреча с докторами, наблюдающими Эльвиру. Он выслушает их рекомендации и прибегнет к тому лечению, которое они назначат.

И снова, в конце разговора:

— Те amo, cara mia. Всего две ночи, и мы навеки будем вместе.

В четверг он не позвонил, но Кассандра удовлетворилась объяснениями Бианки, что передача бизнеса в руки Паскаля — долгий процесс, тем более после многочисленных упущений Эльвиры.

Но часы убегали, и, как не старалась Касси, ее сомнения разрастались, а оптимизм таял. Пока Бенедикт не будет рядом, она не поверит в счастливый исход.

Вот и пятница. Сдерживая растущую тревогу, она в сопровождении Бианки приехала в аэропорт Малпенса встретить его рейс из Калабрии. Но в длинном списке прибывших пассажиров имени Бенедикта не было.

— Мы, должно быть, прозевали, — успокаивала Бианка, обнимая Касси за плечи. — Не забывай, мы договаривались встретиться в зале ожидания международных рейсов, не здесь. Он мог пройти другим путем и сейчас, возможно, уже ждет тебя.

Но его не было. Когда Бианка позвонила в палаццо, чтобы узнать, выехал он или нет, на звонок никто не ответил.

— Это хороший знак, — настаивала она, упорно не соглашаясь признать невероятное — что он просто не появится. — Франчески нет, она помогает Паскалю. А Бенедикт где-нибудь здесь, покупает, может, тебе что-нибудь. Или он опоздал на самолет. Но даже в этом случае есть еще один. У вас еще четыре часа — времени полно, Кассандра!

— Почему-то мне не верится, — ответила Касси, вне себя от гнева и отчаяния, так, что даже слова произносила с трудом.

Верная брату до конца, Бианка упорно твердила:

— Я знаю, он тебя не подведет. Поверь ему, Кассандра.

Она ему верила, опять и опять. Она вышла за него замуж, поверив ему, позволила увезти себя на край света, снова поверив. Отвергнув аргументы здравого смысла, позволила запереть себя вместе с его сумасшедшей матерью, хотя сто раз должна была бежать оттуда сломя голову. Доверила ему свою жизнь и жизнь своего ребенка.

И больше всего она верила его последнему обещанию. Но он не оправдал доверия. И когда громкоговоритель сообщил о посадке на рейс до Нью-Йорка, она поняла, что доверчивость — не лучшая из добродетелей.

— Уехать в Америку без него? — Бианка была ошеломлена. — Он твой муж. Кассандра! Ты должна ждать, пока он приедет. Он рассчитывает на это. Итальянцы иначе не поступают!

— Мне все равно, как поступают итальянцы, рыдала Касси. — Я американка и с этого момента буду поступать, как удобно мне.

— Но его действиям наверняка есть оправдание!

— Оно всегда есть, Бианка, — утомленно ответила она. — Беда именно в том, что ответ всегда найдется. Бенедикт живет семейными проблемами.

Делает их своими. Каждый раз, когда что-то происходит, он стремится лично все уладить. Или он через пять минут будет тут, или подпишет нашему браку приговор.

Он не появился. Когда через пятнадцать минут «Боинг» выруливал на взлетную полосу, место Бенедикта пустовало.

Когда Бенедикт появился в аэропорту, самолет, уносящий его жену, поднялся в воздух и устремился на запад. Запыхавшийся, измученный, он провел рукой по волосам и выругался.

— Ругательствами не поможешь, — сообщил ему знакомый голос. Он обернулся, обнаружив рядом с собой Бианку, мрачную от недавних переживаний и уговоров.

Глупая, иррациональная надежда, что Кассандра не улетела, померкла.

— Ее нет, — сказал он.

— Нет. — Сестра, обычно такая выдержанная, дала волю раздражению, пристукнув кулачком о кулачок. — Как ты мог, Бенедикт? Ты ведь знал, что нельзя рассчитывать на вечное терпение! Так много зависело от твоей пунктуальности!