Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

– О… – Ее глаза округлились от удивления. – Конечно, вы правы. – Она направилась к двери, бормоча: – Я уверена, что случилось что-то ужасное.

– С Мейв все будет в порядке, – сказал Коннор ей вслед. – Они с отцом вернутся завтра утренним поездом.

Коннор откинулся на подушки, когда дверь за Кэт бесшумно закрылась, понимая, что больше не заснет: и не из-за исчезновения Мейв, а потому, что не мог изгнать из памяти образ Кэт в ночной рубашке.

Пробираясь по снегу к мосту, чтобы пройти на станцию, находившуюся по другую сторону реки, Кэт обеспокоенно размышляла, что скажет ее мать, если Коннор упомянет о том визите в его комнату. Как глупо было с ее стороны совершить такой необдуманный поступок, а потом позволить, чтобы мужчина указал ей на недопустимость подобной ситуации, как будто ее репутация поставлена на карту. Но ведь Кэт так беспокоилась! Лучше ничего не говорить Мейв о тех нескольких минутах в комнате Коннора. Кроме того, это не Кэт осталась в незнакомом городе с посторонним мужчиной.

– О, Боже мой! – На глаза Кэт попался старик с суровым, удивительно знакомым лицом. – Вы отец Дайер!

– Да, это я. – Он окинул Кэт взглядом. – Мы с вами знакомы?

– Нет, вы меня не знаете, но я видела вашу фотографию в книге «Путник на лыжах». У меня она есть. Мне так хотелось бы, чтобы вы ее подписали. Если бы я сбегала домой и принесла ее…

Кэт с надеждой посмотрела на старика, а тот в свою очередь удивленного взглянул на молодую симпатичную женщину, просившую у него автограф. Не каждый день такое происходит с методистами-миссионерами, проповедующими непопулярные убеждения.

– Я так восхищаюсь вашей борьбой за трезвость, – сказала Кэт. – Если бы побольше людей вело борьбу с пьянством, скольких погибших можно было бы спасти.

– Хорошо, мисс. – Отец Дайер явно был польщен. – Я направляюсь в церковь. Если вы принесете туда книгу, я с удовольствием подпишу ее.

– Побегу домой, – сказала Кэт и повернула назад, только на полпути вспомнив, что шла встречать мать. «Ладно, – успокоила она себя, – маму проводит Джеймс. Не каждый день я встречаю отца Дайера».

– Джилли, а где мисс Кэтлин? – Коннор собирался идти на станцию и нигде не мог найти Кэт.

– Пошла встречать поезд, мистер Коннор.

Коннор ощутил укол совести. Из-за бессонницы в течение почти всей ночи, он заснул лишь под утро и проспал слишком долго. Кэт, должно быть, решила, что он не собирается встречать Мейв и отца, и отправилась на станцию одна. Господи, она ведь не знает, что порядочные женщины никогда не ходят в западную часть Брекенриджа, где расположен квартал «красных фонарей». Или ей это известно?

С другой стороны, Кэт должна понимать… О, черт побери, знать бы, какой дорогой она пошла. Даже если Кэт известно, что тот квартал не для приличных женщин, она могла отправиться туда назло Коннору, за то, что он слишком долго оставался в постели. Молодой человек поспешил на станцию, надеясь застать Кэт там, но начальник станции сказал, что она не приходила.

Коннор встретил отца и Мейв, и все трое отправились домой, надеясь, что Кэт уже вернулась. Но ее не было и дома. Коннор задумался. Кэт так беспокоилась за мать, что не могла не пойти встречать ее. А что если Кэт приняли за падшую женщину, оказавшуюся в неподобающей для леди части города? Мысль об этом была невыносима.

– Надо идти ее искать, – решил Коннор. – Джимми, собирайся. Папа, ты пойдешь?

– Ну, конечно, – заверил его Джеймс. – Мейв, не беспокойся, мы найдем твоего цыпленочка.

– А я и не беспокоюсь, – сказала Мейв, снимая перчатки и накидку. – Вам следует посмотреть в больнице Святого Иосифа или у сестер Святой Гертруды.

– Или у сестер Святой Марии или же у сестер Святой Схоластики, – прошептала Дженни на ухо брату.

– Монастырь Святой Схоластики в Чикаго, детка, – поправила ее Мейв, – а здешняя церковь так убога, что недостойна носить имя Пресвятой Богоматери.

Дженни чертыхнулась и убежала. Коннор остался, чтобы дать указания отцу и сыну насчет поисков. Джимми поручалось обследовать окрестности, а Коннор и Джеймс должны были пересечь реку.

Кэт торопливо шла по Линкольн-авеню, прижимая к груди подписанный автором экземпляр «Путника на лыжах». С отцом Дайером у нее состоялась весьма содержательная беседа о трезвости. Она пообещала священнику прочесть лекцию о вреде пьянства, упомянув о печальной участи ее отца и мужа. Кэт решила, что сделает это после отъезда матери в Чикаго. Эта мысль напомнила ей об исчезновении Мейв. Добралась ли она до дома? Кэт ускорила шаг.

– Кэтлин Маргарет Фицджеральд, где ты была? Кэт испустила вздох облегчения: мать цела и невредима.

– Мне так жаль, что я не встретила ваш поезд. Пришлось свернуть в сторону, чтобы поговорить с отцом Дайером.

– Именно это я им и сказала, – с удовлетворением заметила Мейв. – Я посоветовала им побывать у сестер, и если не напомнила о священниках, то только потому, что была уверена: они сами догадаются побывать в церкви.

– Кто «они», мама? – спросила Кэт, не дав себе труда поправить мать и объяснить, что отец Дайер не католический священник.

– Коннор взял с собой Джеймса и Джимми. Они отправились искать тебя. Не знаю, почему этот молодой человек так встревожился. В таком небольшом городке обо всех происшествиях сразу становится известно.

Кэт вспомнила свои полуночные страхи из-за матери и удивилась, как Мейв могла так равнодушно отнестись к исчезновению дочери.

– А, Джеймс, дорогой, вот и ты! – воскликнула Мейв.

«Джеймс дорогой?» С каких это пор ее мать так называет постороннего мужчину? И суетится, беспокоясь, не подхватил ли он простуду, отыскивая ее заблудившуюся дочку? Похоже, Джеймс Маклод окончательно вскружил голову ее обычно такой рассудительной матери, что казалось совершенно невозможным. Странствующий фотограф едва ли был идеалом мужчины для Мейв Фицпатрик.

Кэт была тронута тем, что Коннор испытал явное облегчение, вернувшись домой час спустя и обнаружив ее живой и здоровой.

– Прошу прощения, что заставила вас волноваться, – сказала Кэт, – но я была в полной безопасности, беседуя в церкви с отцом Дайером.

У Коннора возникла мысль, что Кэт знает, из-за чего он волновался, а значит, не стоило ей объяснять, почему леди никогда не ходят в западную часть города. Боже милостливый, да и как он мог бы сказать Кэт о проститутках? Выходит, пока Коннор думал, что Кэт, возможно, похитили, она беседовала о трезвости с Джоном Дайером.

– Ваша мать знает, что вы спелись с методистом? – посмеиваясь спросил он.

– Нет, не знает, и не говорите ей, – попросила Кэт. В ее зеленых глазах поблескивали лукавые искорки.