Таинственный сосуд времени - Наталья Николаевна Александрова

и снова теряли из-за невозможности точно определить их координаты. Например, Соломоновы острова были открыты испанцами еще в шестнадцатом веке и потом потеряны почти на двести лет и заново открыты английским мореплавателем Картеретом только в середине восемнадцатого века. За неимением точных хронометров моряки использовали способ определения долготы по моменту лунных затмений, то есть сравнивали время затмения в океане с временем, определенным на суше, в точке отсчета. Но этот способ очень трудоемкий, кроме того, не всегда в нужный момент бывает затмение. Вместо лунных затмений можно было использовать другие астрономические явления, например, Галилео Галилей предлагал наблюдать прохождение спутников Юпитера. Но это требовало очень сложных астрономических вычислений, которые вряд ли можно было выполнить на корабле посреди океана. Не говоря уже о том, что не на всяком корабле найдется опытный астроном.

Тут я поерзала на стуле в нетерпении. Этак он до вечера проговорит, а у меня дел полно.

Собственно, дело у меня было только одно: постараться помочь Валентине Павловне. Но пока что я не продвинулась ни на шаг.

– Точное определение долготы было настолько важно, – продолжал часовщик, не заметив моих телодвижений, – что английский парламент объявил огромную награду тому, кто сможет изобрести такой способ, то есть сделать часы, достаточно точные и надежные для этой задачи. Награда была по тем временам огромная – от десяти до двадцати тысяч фунтов, в зависимости от точности измерений. И почти пятьдесят лет эта награда не была востребована! Только в тысяча семьсот шестидесятом году часовщик-самоучка Джон Гаррисон смог сделать достаточно точный и компактный хронометр, который за три месяца плавания ушел всего на пять секунд…

«Нет, – подумала я, – похоже, что этой лекции не будет конца… он может говорить сколько угодно на свою любимую тему».

А он продолжал:

– Настоящая революция в определении долготы произошла в конце девятнадцатого века, с изобретением радио. Теперь в любой точке земного шара можно услышать сигналы точного времени и сверить по ним корабельные часы, так что дорогие точные хронометры стали совершенно не нужны. Tempora mutantur… – сказал он и тут же поправился, увидев мое изумленное лицо: – Времена меняются, но… Но подлинные любители и коллекционеры по-прежнему собирают старинные часы. И я – один из них. Я считаю себя в каком-то смысле хранителем времени… у меня есть не только механические часы, но даже одна настоящая клепсидра…

С этими словами Иннокентий Романович подошел к низкому столику, на котором стояла целая скульптурная композиция – наполненный водой бассейн, посреди которого на круглом островке плавала мраморная нимфа с кувшином в руках.

Из этого кувшина непрерывно лилась вода, собираясь в бассейн. Вода в бассейне постепенно поднималась, вместе с ней поднималась нимфа. Ее свободная рука скользила вдоль колонны, на которой были написаны римские цифры от одного до двенадцати. Так что рука нимфы указывала, который теперь час.

– Когда эти часы дойдут до двенадцати, нужно будет перелить воду из этого бассейна в другой, скрытый. Нимфа опустится на дно бассейна, и отсчет времени начнется сначала…

Я выразительно взглянула на свои собственные часы, и Иннокентий Романович понял намек:

– Ох, извините, я увлекся, а ведь вы пришли ко мне не ради лекции! Вы хотели показать мне какие-то часы?

– Да, вот эти. – Я протянула ему часы Кулакова.

Он внимательно посмотрел на них и присвистнул:

– Какой замечательный хронометр! Давненько мне не доводилось видеть такого!

Он взглянул на меня с интересом:

– Откуда у вас эти часы?

– Ну, вообще-то, это долгая история. И я хотела узнать… может быть, вы мне что-то о них расскажете. Вы ведь специалист по часам. Кроме того, как видите, они остановились. Может быть, вы что-то сможете с ними сделать.

– Да, я с удовольствием займусь вашими часами. Это замечательный прибор, прекрасная работа. Такие часы делаются вручную, прекрасными мастерами, каждый экземпляр уникален. Их даже держать в руках приятно! Вы можете их оставить у меня?

– Конечно. Скажите, когда зайти за ними.

– Думаю, за два-три дня я что-то смогу узнать о них. Починить я надеюсь еще быстрее.

Он еще раз осмотрел часы и задумчиво проговорил:

– А это что такое?

– Вы нашли там что-то интересное?

– Скорее, что-то необычное. Посмотрите, здесь под номером часов есть еще какие-то цифры, только очень мелкие…

Иннокентий Романович достал ювелирную лупу, вставил ее в глаз и снова пригляделся к обратной стороне часов.

– Интересно… – повторил он снова. – Посмотрите сюда… вот в это место…

Он протянул мне лупу. Я с трудом пристроила ее к правому глазу – это оказалось неожиданно трудно, но наконец я смогла разглядеть мелкие цифры на задней крышке часов.

Там было очень мелко выгравировано: 16.34.45.

Я произнесла эти цифры вслух.

– И что это значит? – в недоумении спросила я часовщика.

– На номерных часах могут писать дату их изготовления. Однако эти цифры для этого не подходят. Ни одна из этих цифр не может быть номером месяца – они все больше двенадцати, также две цифры больше тридцати, значит, они не могут быть числом месяца.

– Тогда что же это?

– В принципе, это число может быть точным временем – определенный час, минута и секунда…

– Что, неужели на часах настолько точно записали момент их изготовления?

– Нет, конечно. Во-первых, так точно указать время изготовления, с точностью до секунды, – нереально, а указать время, не указав дату, – еще и бессмысленно. Мне приходит в голову только одна мысль, и мысль эта странная…

– Что же это за мысль?

– Можно попробовать выставить на часах это время и посмотреть, что произойдет. По крайней мере, сделать это несложно…

Он начал осторожно поворачивать головку установки времени.

Сначала Иннокентий Романович перевел минутную и часовую стрелки на шестнадцать часов тридцать четыре минуты, затем начал двигать секундную стрелку.

И в тот самый момент, когда он установил эту стрелку на отметку «сорок пять», в часах что-то щелкнуло и в верхней части циферблата открылось маленькое окошечко.

В нем появилась буква «Д», затем цифра 7; потом буква «К», следом за ней цифра 9. Затем буква «С» и цифра 6. После этого в окошечке появилась буква «Ц» и за ней цифра 8.

Потом буквы и цифры снова сменились в той же последовательности – Д7, К9, С6 и Ц8.

– Запишите эту последовательность! – попросил меня часовщик. – Запишите скорее!

Вместо того чтобы записывать их, я одну за другой сфотографировала буквы и цифры на свой телефон.

И очень своевременно сделала это, потому что, после того как значки сменились третий раз, окошечко в циферблате закрылось.

– И что это было? – спросила я Иннокентия Романовича.

– Не