Не позвать ли нам Дживса? - Пэлем Вудхауз

– А я думала, ты выбрал Риторику.

– Риторика – это аутсайдер, на всякий случай. На нее – десять шиллингов.

– А вот еще одна подсказка: Эскалатор.

– Эскалатор?

– Ведь «Харридж», по-моему, первый универмаг, установивший у себя эскалаторы.

– Точно! И мы выиграли первенство. Наш безопасный сход со ступенек обеспечил нам преимущество в три секунды. На Оксфорд-стрит все просто позеленели от зависти. Надо будет приглядеться к этому Эскалатору.

– На нем скачет Лестер Пиггот.

– Да? Тогда вопрос решен. У нас есть Л. Пиггот в секции «Кофры, сумки и чемоданы», отличный малый. Правда, «Л.» у него – сокращение от «Ланселота», но все равно это хороший знак.

Моника подняла голову и взглянула на миссис Спотсворт:

– Вы, наверно, находите, что мы сумасшедшие, Розалинда?

Миссис Спотсворт снисходительно улыбнулась:

– Ну что вы, милая, конечно, нет. Вы напомнили мне прошлое с мистером Бессемером. Состязания – это все, что его в жизни интересовало. Это вы скачки Дерби так живо обсуждаете?

– Да, маленькое развлечение раз в году. Много мы не ставим, не имеем на это средств. В нашем положении приходится считать пенсы.

– Неукоснительно, – подтвердил Рори. И тут же хихикнул, потому что ему в голову пришла забавная мысль. – Я подумал, – поспешил он объяснить гостье, – что надо бы мне вчера оставить у себя вашу подвеску, которую я подобрал в траве, отправиться в Лондон, заложить ее и на вырученные деньги… Что ты говоришь, старина?

Билл сглотнул:

– Ничего.

– А мне показалось, что ты что-то сказал.

– Икнул просто.

– Имеешь полное право, – отозвался Рори. – Если человек не может икнуть в своем доме, в чьем же доме ему тогда икать? Итак, возвращаясь к обсуждаемому вопросу: два фунта на Мисс Тадж-Махал. И десять шиллингов на Эскалатора, мало ли что. Пойду дам телеграмму. Однако постойте… – Он остановился у порога. – Разумно ли принимать такое ответственное решение, не посоветовавшись с Дживсом?

– При чем тут Дживс?

– Моя дорогая женушка, чего Дживс не знает про скачки, того и знать не стоит. Слышала бы ты его вчера, когда я спросил его мнение относительно основных участников первых классических скачек Англии. Он отбарабанил все клички, секунды и рекорды, ну прямо как епископ Кентерберийский.

На Монику это произвело впечатление.

– Я не знала, что он такой специалист. Таланты этого чудо-человека, похоже, не имеют пределов. Пойдем проконсультируемся у него.

Супруги вышли, и тогда Билл произнес:

– Э-эм-м-м.

Миссис Спотсворт вопросительно посмотрела на него.

– Э-э, Рози… Эта ваша подвеска, о которой говорил Рори…

– Да?

– Я вчера вечером ею любовался. В Каннах у вас ее не было, верно?

– Верно. Я тогда еще не познакомилась с мистером Спотсвортом, а это его подарок.

Билл подскочил. Худшие его опасения подтвердились.

– Подарок мистера Спотс… – задохнулся он.

Миссис Спотсворт весело рассмеялась.

– Надо же, – сказала она. – Вчера я говорила о ней с капитаном Биггаром и сказала ему, что это подарок одного из моих мужей, но не могла вспомнить которого. Ну конечно же, мистера Спотсворта. Как же это я забыла, ай-яй-яй!

Билл судорожно вздохнул:

– Вы точно помните?

– Конечно.

– Вы не получили ее от… от одного человека на охоте в качестве… ну, как бы на память?

Миссис Спотсворт посмотрела с недоумением:

– Я вас не понимаю.

– Ну, например, один человек… в благодарность за доброту… при прощании… мог сказать: «Не согласитесь ли вы принять от меня этот небольшой сувенир…» и так далее.

Миссис Спотсворт явно сочла такое предположение оскорбительным.

– Вы что, думаете, я могу принять бриллиантовую подвеску в подарок от «одного человека», как вы выразились?

– Я, собственно…

– Никогда в жизни! Мистер Спотсворт купил эту вещицу, когда мы были в Бомбее. Я отлично помню, как это было. Маленькая такая лавчонка, за прилавком толстющий китаец, и мистер Спотсворт старается объясняться по-китайски, он тогда учил китайский. Но пока он торговался с лавочником, произошло землетрясение. Не особенно крупное, но поднялась красная пыль и минут десять висела в воздухе, а когда осела, мистер Спотсворт сказал: «Уходим отсюда!» – заплатил китайцу, сколько тот запрашивал, схватил подвеску, и мы со всех ног бросились бежать и не останавливались, пока не очутились в отеле.

Билла охватило черное отчаяние. Он тяжело поднялся с кресла.

– Может быть, вы извините меня, – проговорил он. – Мне надо срочно повидать Дживса.

– Ну так позвоните.

Билл покачал головой:

– Нет, если позволите, я, пожалуй, схожу к нему в буфетную.

Ему пришло в голову, что в буфетной у Дживса наверно найдется глоток портвейна, а глоток портвейна или другого подкрепляющего снадобья – это было как раз то, чего жаждала его измученная душа.

Глава XVIII

Рори и Моника, войдя к Дживсу в буфетную, застали ее хозяина за чтением письма. Его всегда серьезное, правильное лицо казалось сейчас еще немного серьезнее обычного, как если бы содержание письма его встревожило.

– Простите, что помешали вам, Дживс, – сказала Моника.

– Нисколько, миледи.

– Дочитывайте, пожалуйста, ваше письмо.

– Я уже прочитал его, миледи. Это послание от мистера Вустера.

– А-а, от Берти Вустера! – воскликнул Рори. – Как поживает старый бездельник? Здоров как огурчик?

– Мистер Вустер не пишет ничего в противоположном смысле, сэр.

– Прекрасно. Румянец во всю щеку, питается шпинатом? Ну и отлично. Так это или нет, – сменил тему Рори, – но мы хотели бы узнать ваше мнение по поводу шансов Мисс Тадж-Махал на сегодняшних скачках в Эпсоме. Я подумываю поставить на нее свои два фунта, если получу ваше одобрение.

– И по поводу Мука Второго, – добавила леди Кармойл. – Это мой выбор.

Дживс задумался.

– Я не вижу причины, почему бы не поставить небольшую сумму на названную вами лошадь, сэр. И вами тоже, миледи. Но не следует упускать из виду того обстоятельства, что скачки Дерби носят чрезвычайно открытый характер.

– Мне ли этого не знать!

– И поэтому было бы разумно, если хватит средств, застраховать себя от потери, поставив также на другую лошадь.

– Рори остановился на Эскалаторе. А я еще колеблюсь.

Дживс кашлянул:

– Ваше сиятельство не задумывались об ирландской лошади Баллимор?

– Бога ради, Дживс! Баллимора никто из знающих людей даже не упоминает. Нет, Баллимор не годится, Дживс. Я еще кого-нибудь пригляжу.

– Очень хорошо, миледи. Больше у вас нет ко мне вопросов?

– Есть, – ответил Рори. – Раз уж мы все тут собрались щека к щеке, как говорится, – словечко от нашего наставника по личному вопросу. Что такое говорила за обедом миссис Как-бишь-ее про то, как вы с ней ночью гуляли по крышам?

– Сэр?

– Разве вас не было в столовой во время ее рассказа?

– Нет, миледи.

– Она сказала, что нынешней ночью вы с ней сбежали тайком в разрушенную часовню.

– Ах, вот вы о чем, миледи. Мне теперь понятны слова сэра Родерика. Миссис Спотсворт действительно пожелала, чтобы я ее сопровождал этой ночью к разрушенной часовне. Она рассчитывала, как она сказала, увидеть призрак леди Агаты.

– Ну и как, увидела?

– Нет, миледи.

– А вот Билл, по ее словам, видел привидение.

– Да, миледи.

Тут Рори издал радостный возглас мыслителя, вдруг разгадавшего загадку:

– Так вот почему Билл сегодня такой кислый! Он просто испугался до полусмерти!

– Это зрелище, сэр, конечно, не могло не оказать на его сиятельство некоторого действия. Но если у вас, сэр Родерик, при виде его сиятельства возникло, как вы говорите, ощущение кислоты во рту, причина тут не столько в видении из мира духов, сколько в том, что рухнули матримониальные планы его сиятельства.

Моника жалобно пискнула:

– Неужели их помолвка расторгнута?

– Именно это я и пытался вам сообщить, миледи. Мисс Уайверн лично вручила мне обручальное кольцо для передачи лорду Рочестеру. Я позволил себе осведомиться, имеет ли этот жест определенное символическое значение, и мисс Уайверн ответила утвердительно.

– Вот те на! Бедняга Билл…

– Да, миледи.

– У меня сердце кровью обливается.

– Ваша правда, сэр Родерик.

И в это мгновение в буфетную влетел Билл. При виде сестры и зятя он с ходу остановился.

– Привет, Рори, – отдуваясь, проговорил он. – Привет, Мук. Я совсем забыл, что вы здесь.

Рори приблизился к Биллу с протянутой рукой, невооруженным глазом было видно, что он намерен выразить участие. Правой ладонью он сдавил Биллу руку, левой стал мять ему плечо. В такие минуты человек нуждается в сочувствии, кто этого не понимает? И в такие минуты он благодарит Бога, что рядом оказался сострадательный родственник, который умеет поддержать, сказав несколько ободряющих слов.

– Мы не только здесь, старина, – произнес он, – но мы сейчас услышали от Дживса новость, от которой у нас застыла кровь в жилах. Он говорит, что девица Джил вернула тебя по месту покупки. Это правда? Вижу, что да. Ай-яй-яй, плохо-то как! Но все равно не надо унывать, приятель. Ты должен… как это говорится, Дживс?