В самом Сердце Стужи - Александр Якубович

более похожий на животный рык… Так всегда начинал говорить мой отец, если был чем-то недоволен, таким тоном сообщали не самые приятные новости в храме или в любом другом месте. Мужчины старались говорить тише, когда приносили дурную весть, словно их тихий голос поможет легче принять реальность.

Я не могла прямо сказать, что довольна решением барона Гросса — он это делал в первую очередь для себя, укреплял свой статус в общине и выстраивал прямые связи со старейшинами в обход этого бургомистра, Легера. Я видела, как дрогнули уголки губ и борода барона, когда он выговаривал это имя. Словно на язык попала горечь, настолько неприятно ему было вспоминать этого человека.

Я чувствовала его шарящий, внимательный взгляд. Не плотоядный и раздевающий, как обычно смотрят мужчины на женщину, которой скоро будут обладать, а более тяжелый и от этого еще более тревожащий мое сердце.

Это был взгляд оценивающий. Не мое тело, не мое лицо или прямоту моей осанки. Сейчас барон Гросс смотрел на меня, будто размышлял вовсе о моей пригодности быть его женой. Буду ли я ему полезна, либо же наоборот — помешаю его планам.

Хитрый и, как оказалось, прозорливый человек. И от этого он стал для меня во сто крат опаснее, нежели раньше. Все было бы намного проще, если бы он смотрел на меня гневно, похотливо или вовсе без какого-либо интереса. Я знала, как с этим справиться и как действовать. Усмирить гнев легко тихой ласкою, похоть — покорностью принять его страсти, пусть это будет и омерзительно, а безразличие и вовсе не несет в себе особенной угрозы, пока ты не докучаешь своим присутствием. Но что делать с неясными ожиданиями, которые возлагал на меня этот мужчина — я не имела понятия.

Мне необходимо узнать, что у него на уме. Но для этого надо быть осторожной.

— Готовьтесь к церемонии, отдыхайте, набирайтесь сил после нашего путешествия. Если будет что-то необходимо — сообщите Арчибальду или Ларсу. Моя дверь так же для вас открыта, леди Эрен, — наконец-то выговорил после долгого раздумья барон Гросс.

Когда же этот мужчина наконец-то ушел и унес за собой свое давящее присутствие, я тяжело осела, приземлившись на крышку сундука, стоящего у кровати.

— Леди Эрен, вы в порядке? — с тревогой спросила Лили.

— Все хорошо, — отмахнулась я. — Просто не могу привыкнуть…

— К чему?

— К этому человеку, — ответила я, но тут же увидела, что Лили меня не понимает.

Она смотрела на барона Гросса украдкой, как и подобает слуге, но в отличие от меня Лили не видела в своем новом нанимателе никакой угрозы. Да, он был огромен, да, он много сражался, но в глазах моей служанки барон Гросс был доблестным воином. А где есть место доблести — нет места порокам, так считают глупые и наивные люди.

Лили была глупа и наивна, и в силу происхождения, и в силу возраста, и в силу характера. Я не могла винить или попрекать ее за эти качества, ведь если бы не ее наивность и простодушие, мне бы пришлось намного сложнее в доме отца, да и сейчас у меня не было бы со мной столь преданной и усердной служанки.

С Гроссом пришло три десятка умелых наемников, которые стали его дружиной. Со мной пришла только Лили и тяжкий груз воспоминаний о прошлых жизнях, который не давал мне усмирить собственные тревоги.

В одном барон был, несомненно, прав. Мне нужно отдыхать и готовиться к обряду бракосочетания. Вечером того же дня Лили организовала для меня ванну в большой деревянной кадке, куда кухонные служки натаскали ведрами горячей воды. В замке было не слишком много работников, да и все они сейчас были заняты подготовкой главного зала и внутреннего двора к предстоящей свадьбе, но и без них Лили отлично справилась с моим мытьем и уходом за волосами.

— Вы должны быть самой красивой, леди Эрен, — приговаривала девушка, в очередной раз промывая мои волосы от душистого мыла.

Где она его раздобыла, я не спрашивала, хоть и аромат был мне подозрительно знаком, я решила, что мыло подготовили люди барона еще во время закупок в Гатсбури. Я видела всякие склянки и настойки в сумках Гросса, он сам следил за чистотой и пользовался мылом прямо при мне, так чего же этому предмету обихода не оказаться в руках Лили, когда речь зашла о банных процедурах?

В день перед свадьбой меня посетили несколько матрон. Две тихие женщины — жены старост ближайших к Херцкальту поселений и жена того самого бургомистра Легера, о котором упоминал барон. Поначалу госпожа Ида Легер старалась вести себя покровительственно, но быстро поняла, что крутить мною не выйдет, а после пары моих колких замечаний о том, что она позволяет себе лишнего, женщина вовсе поутихла. Особенно меня зацепили ее слова о том, как я должна возлечь с бароном в первую брачную ночь и что делать.

— Госпожа Ида, — начала я, сознательно обращаясь к женщине втрое меня старше по имени, а не по фамилии мужа. — Я не думаю, что ваши советы будут уместны.

— Ох, милая леди Эрен! — стала причитать жена бургомистра. — Послушайте опытную женщину, к мужчине нужен особый подход, особенно к такому статному красавцу, как наш барон! Поймите, я лишь хочу…

— Я дочь графа Фиано, Эрен Фиано, — холодно отрезала я. — И мне дали все необходимые для благородных леди знания и соответствующее воспитание. Благодарю за заботу, госпожа Ида.

От такой отповеди женщина даже осеклась, а две сопровождающие ее пожилые матроны только хмыкнули в кулаки. После этой мелкой стычки сборы прошли, как по маслу. Женщины принесли с собой пару простых льняных сорочек, помогли с примеркой и подшивкой. Решено было сделать несколько крепких завязок, чтобы можно было надеть сорочку как нижнее платье, а потом просто снять основной наряд в окружении приглашенных жен старейшин поселения — в общей сложности приглашение барона получили десять семейных пар, если считать вместе с четой Легеров.

— Если у вас или других старейшин есть дочери брачного возраста, приводите их с собой, — предложила я, когда женщины уже уходили, закончив с моими приготовлениями. — На пиру будет музыка и танцы, а когда в следующий раз удастся побывать в замке?

От такого щедрого предложения женщины прямо расцвели. Вывести дочерей на такое событие! Да и зал будет полон видных женихов — барон привел