Старец Горы - Сергей Шведов

– Я ручаюсь за крепость замковых стен, – сказал Санлис призадумавшемуся Болдуину. – Он способен выдержать любую осаду.

Башиюрт, построенный сельджуками полсотни лет назад, действительно внушал уважение. Его донжон в высоту достигал двадцати пяти метров, внешние стены – пятнадцати. Кроме того, в замки хранились большие запасы продовольствия, заранее присланные сюда Болдуином для предстоящей войны с сельджуками. Гарнизон замка состоял из двадцати сержантов, а у графа Эдесского под началом оставалось около сотни рыцарей, готовых дорого продать свои жизни. Мучительные раздумья благородного Болдуина оборвал крик Жослена де Куртене:

– Сельджуки на горизонте.

Уйти от погони на утомленных конях не было никакой возможности, Болдуин сообразил это почти мгновенно, а потому и махнул рукой в сторону благородного Ги:

– Труби в рог, шевалье де Санлис. С этой минуты мы твои гости.

На счастье беглецов ворота замка открылись почти сразу же. Болдуин Эдесский рука об руку с благородным Ги одним из первых проехал по опустившемуся мосту. Расторопные конюхи тут же подхватили под уздцы коня графа. Однако Болдуин де Бурк спешился только тогда, когда последний его сержант въехал в ворота замка Башиюрт. Увы, крестоносцам не суждено было вкусить вина, которым их обещал попотчевать шевалье де Санлис. Град стрел обрушился на лотарингцев столь внезапно, что они даже не сообразили, кто их атакует. Болдуину де Бурку помогли спешиться раньше, чем он успел обнажить меч. Та же участь постигла Жослена де Куртене, Ричарда Ле Гуина и даже владельца замка Ги де Санлиса. Все остальные рыцари и сержанты были истреблены безжалостными лучниками и арбалетчиками, которые стреляли в лотарингцев практически в упор с галереи и крыш подсобных строений. После этого уцелевшие шевалье смогли, наконец, увидеть человека, организовавшего эту чудовищную бойню, унесшую жизни доброй сотни человек. Ги де Санлис опознал в убийце своего сенешаля шевалье Ле Бланка и прошептал разом посеревшими губами:

– Как же так, Арнольд?

– Что делать, благородный Ги, – криво усмехнулся предатель. – Мавлуд Мосульский обещал мне этот замок в обмен на твою жизнь, и я принял его предложение.

Ле Бланк был далеко не молод, ему уже перевалило за сорок. Участие в крестовом походе не принесло шевалье больших барышей, и если бы не поддержка старого друга Ги де Санлиса, то ему трудно пришлось бы в этой жизни. К сожалению, Арнольду Ле Бланку захотелось большего. Воспользовавшись тем, что гарнизон замка состоял из армян, он склонил их на путь измены. Во всяком случае, именно так объяснил причину предательства старого друга Санлис. Ле Гуин, деливший с благородным Ги, тесное сырое помещение, мрачно кивнул головой. Скорее всего, так оно и было. Арнольд наверняка завидовал своему удачливому приятелю и, улучив момент, решил поправить свои дела за его счет.

– А почему среди твоих сержантов столько армян, благородный Ги?

– А где я тебе найду франков? – огрызнулся де Санлис. – Я человек небогатый. Недостаток в людях испытывают все рыцари, а потому просто вынуждены привлекать на службу местных жителей. Я слышал, что король Иерусалима набрал из сирийцев и армян вспомогательный отряд, числом более трех тысяч. Нас слишком мало, благородный Ричард, чтобы мы могли себя чувствовать на Востоке, хотя бы в относительной безопасности. Я взял с собой в поход оруженосца, трех конных сержантов и шестерых арбалетчиков. Где они теперь, ты знаешь не хуже, чем я. А тех моих земляков, что остались в замке либо убили, либо подкупили.

Однако Санлис ошибся. В замке Башиюрт все-таки нашелся человек, рискнувший головой ради спасения благородного Ги. Сержант Бизо возник на пороге темницы, когда благородные шевалье уже готовы были погрузиться в отчаяние.

– Тихо, – прошипел Бизо, почти сразу же опознанный Санлисом. – Следуйте за мной.

У дверей темницы плавал в луже собственной крови сторож, поставленный Ле Бланком. Если судить по ране, то отважный Бизо поверг его на землю ударом меча по затылку. Коридор был настолько слабо освещен, что на выходе из него, благородный Ричард едва не споткнулся еще об одно холодеющее тело. Ле Гуин снял с трупа сельджукскую саблю на перевязи из бычьей кожи и почувствовал прилив уверенности. Сержант Бизо очень хорошо ориентировался в хитросплетениях замковых переходов и без особого труда вывел благородных шевалье к каменной лестнице, ведущей на внешнюю стену.

– Ко второму зубцу привязаны две веревки с узлами, – прошептал Бизо. – А в зарослях, шагах в ста пятидесяти от рва, вы найдете лошадей. Счастливой вам дороги.

– А ты? – успел спросить верного сержанта Санлис.

– Я еще не получил от Ле Бланка обещанную плату, – сверкнул в темноте белыми зубами Бизо. – Торопитесь, шевалье, у вас не так много времени.

– А как же Болдуин и Жослен? – вспомнил о товарищах по неволе Ричард.

– Я не знаю, где их запер Арнольд. Увы, я не всесилен.

Спуск прошел успешно. Правда, благородным шевалье все-таки пришлось искупаться в замковом рву. Вода показалось Ричарду Ле Гуину тухловатой, но жаловаться на неудобства он не стал. Сейчас его больше волновали лошади, которых еще предстояло найти при скудном свете ущербной луны. К счастью, Санлис очень хорошо знал окрестности собственного замка и без труда вывел товарища по несчастью к нужному месту. Только утвердившись в седле и проверив, как вынимается из ножен сельджукская сабля, Ричард почувствовал себя свободным.

– Вперед, шевалье, – окликнул его Ги. – И да поможет нам Бог!

Византия сполна воспользовалась поражением крестоносцев под Харраной. Доблестный дукс Монастра занял города Логиниаду, Адану, Мамистру и, наконец, – столицу Малой Армении город Тарс, не пролив ни капли византийской крови. Посланец басилевса сиятельный Витумит высоко оценил деятельность Михаила на благо империи. И тут даже у завистливого Монастры не нашлось, что возразить по поводу заслуг протовестиария. Именно сиятельный Михаил, правильно оценив обстановку, уговорил императора отложить начало вторжения в Киликию, и он же заключил с такавором Татулом договор, по которому Малая Армения добровольно перешла под длань божественного Алексея. Басилевс отдал должное стараниям бывшего любимца, вернув ему свое расположение, а также утерянное место в синклите. Витумит с удовольствием передал слова императора прослезившемуся от полноты чувств Михаилу и бросил укоризненный взгляд на дукса Монастру, пытавшемуся пошутить по столь торжественному и трогательному поводу. Впрочем, после официально объявленного прощения сиятельный Михаил в два счета поставил развязного дукса на место, прибрав к рукам роскошный дворец такавора. Правитель Малой Армении хоть и признал власть императора, но уклонился от горячих объятий его ставленников. Татул предпочел переждать беспокойные времена в Сизе, старинной и практически неприступной крепости, расположенной высоко в горах.

Андроник, прибывший по неотложным делам в Тарс, застал Михаила если и не на верху блаженства, то, во всяком случае, в очень хорошем настроении. Протовестиарий благосклонно отнесся к визиту старого знакомого и даже великодушно угостил его отличным армянским вином из погребов такавора Татула. Надо сказать, что и гость не остался в долгу перед хозяином и с удовольствием рассказал протовестиарию о драматических событиях, происходивших в Кападокии.

– Значит, Мавлуду все-таки не удалось прибрать к рукам Эдессу? – задумчиво проговорил Михаил.

– Поначалу эдессцы, узнав о пленении Болдуина де Бурка, собирались открыть ворота города атабеку, но события в Киликии заставили их призадуматься. Впрочем, призадумался и Мавлуд, не пожелавший ссориться с Византией в нынешние неспокойные времена.

– А где сейчас находится Болдуин де Бурк?

– В Хазанкейфе, – охотно отозвался Андроник. – Вместе с Жосленом де Куртене.

– Откуда у тебя такие сведения?

– Так ведь я сам продал их эмиру Сукману ибн Артуку.

– Выходит, это ты захватил благородных шевалье в Башиюрте? – воскликнул потрясенный чужим коварством Михаил.

– Мы охотились на более крупную дичь, – вздохнул рафик. – Но Боэмунд Антиохийский бежал с поля битвы другой дорогой. А это правда, что друнгарий Кантакузен захватил Латтакию?

– Правда, – кивнул протовестиарий. – Боэмунд попытался отразить атаку византийского флота, но ему не хватило сил.

– Теперь понятно, почему сын Роберта Гвискара решил вернуться в Европу.

– Что?! – приподнялся с мягких подушек протовестиарий. – Боэмунд покинул Антиохию?!

– Погоди радоваться, сиятельный Михаил, – остудил его пыл Андроник. – Вместо себя он оставил Танкреда, а этот упрямый племянник грозного дяди тоже далеко не подарок. Кроме того, по моим сведениям, Боэмунд рассчитывает заручиться поддержкой папы и государей Европы в организации нового крестового похода. Боюсь только, что поход этот будет направлен не столько против мусульман, сколько против Алексея Комнина. На твоем месте, я бы предупредил императора о замыслах безумца.