Хранитель историй - Элизабет Хантер

Так... — нахмурилась Ава. — Я запуталась. Мне показалось, будто ты говорил, что они нападают на женщин. Да, они похожи на ублюдков, но, по сути, они не насильники.

— На самом деле, у женщин нет выбора, — пояснил Малахай. — Человеческая сущность тянется к григори, и монстры пользуются преимуществом. Разве это лучше, чем дать кому-то наркоты? Отнять свободу воли? Использовать в своих интересах? — Он осёкся, заметив шокированные взгляды Авы и Риса. — Это неправильно. Вот и все. В большинстве случаев григори оставляют использованных женщин мёртвыми. Большинство не выживают, а если и выживают, то до конца жизни остаются страстно влюблённымив обольстившую и чуть не убившую их тварь.

— Ужас какой!

— Большинство легенд о суккубах повествуют о григори, — менторским тоном продолжил Рис. — Если женщина родит от григори, а такое иногда случается, у ребёнка проявляются выдающиеся способности. В конце концов, невозможно сбрасывать со счетов ангельскую кровь.

— И они… нормальные? Я про детей.

— По большей части, да. Обычно они очень одарены в какой-то сфере. Математика. Музыка. Живопись. У многих гениев в этом мире течёт кровь григори.

— Значит, я могла встретить ребёнка григори и даже не знать этого?

— Вполне возможно, — сказал Малахай. — Самая сильная магия ушла, но большинству по-прежнему будет присуще нечто необъяснимое, что выделяет их в человеческом обществе. И они не выказывают иных дурных наклонностей, чем обычные люди.

Aвa закатила глаза.

— Огромное спасибо.

— Сотни, тысячи лет они охотились по миру. В наше время кровь григори словно тёмная нить ажура пронизывает человеческую генеалогию, — продолжил Рис.

— Такое чувство, словно я наглоталась галлюциногенов, — пробормотала Ава. Малахай попытался сдержать улыбку.

— Ты очень хорошо держишься, — тихо сказал он. — Даже представить не могу, что ты чувствуешь.

Ава потянула к нему руку, а затем остановилась. А он хотел, нет, жаждал схватить её. Обхватить в собственной ладони. Он словно голодающий желал отведать единственный кусочек хлеба. Ава была совсем рядом, нуждалась в его прикосновении. Если бы он только мог…

— Так если ирин и григори происходят из одного рода, то отчего мужчины-ирин не хищники?

Рис поджал губы.

— У нас есть цель, совесть и дисциплина.

— Не забывай, Рис,— Малахай взглянул на Аву. — У нас есть ирины.

— Ирины, — повторила Ава. — И я, по-твоему, одна из них?

— Да, — ответил Малахай. — Они — наши вторые половинки и гораздо сильнее человеческих женщин.

Aвa откинулась в кресле.

— У меня нет суперсилы, Мал. Думаю, ты ошибся.

Рис рассмеялся.

— Не в привычном смысле сильнее. И, кстати, чем больше я провожу с тобой времени, тем больше согласен с Малахаем. Ты выделяешь энергию как реактор.

— О чем ты?

— Ирина — канал человеческой энергии. Это часть магии. И если ты задумаешься, у тебя всю жизнь её было в переизбытке. Люди назвали бы тебя перевозбуждённой. Тревожной. Немного нервной и раздражительной.

— Возможно…

Малахай понял по интонации, что брат коснулся больной темы.

— Но то, что люди принимают за признак нервозности или беспокойства, вполне нормально для ирины, — продолжил Рис.

— Ты слышишь души, Ава. — Малахай отвёл взгляд, когда Ава взглянула на него. — Ты поглощаешь часть их энергии. Именно поэтому на тебя так угнетающе действует толпа. Это неизбежно.

— Но мы любим твою энергию! — воскликнул Рис. — Нуждаемся в ней. Ирин только тогда по-настоящему силён, когда нашёл свою пару. Так к нам приходит гармония и здоровье. Ирин и ирина созданы друг для друга.

Они остановились на небольшом переходе, пропуская через дорогу стадо овец. Рис махнул из окна автомобиля пастуху и тронулся. Равнины постепенно сменялись холмами. Путешественники покинули зелёные пейзажи побережья, направляясь вглубь полуострова к древнему Анатолийскому плоскогорью недалеко от места рождения Малахая возле реки Сакарья[18]. Солнце нещадно палило. Рис вёл машину с тех пор, как они покинули город, так что скоро его должен был сменить Малахай. Возможно, тогда он сможет подумать о чем-то другом, кроме сидящей рядом соблазнительной женщины.

Словно прочитав мысли Малахая, Рис сказал:

— Я съеду на обочину и заполню бак. Сядешь за руль?

— Конечно.

Они остановились на маленькой заправке в пригороде Анкары. Ава направилась в уборную, пока Малахай заправлял машину. Рис сходил расплатиться за бензин и на обратном пути бросил на Аву оценивающий взгляд. Малахай сжал зубы, когда друг подошёл к нему.

— Итак, отчего ты столь задумчив, Мал?

— Не называй меня так.

— Только красивой девушке можно?

— Закрой рот!

— Мне нравится, — хмыкнул Рис. — Как говорят американцы, она получила твой номер. Ты поэтому в таком скверном настроении?

— Нет.

Рис прищурил проницательные зелёные глаза.

— Я думал, она тебе нравится. Умна. Забавна. Без сомнения, очень привлекательна. Так в чем проблема?

— Она ирина.

— Да, — кивнул Рис. — Трудно объяснить, но, безусловно, на ней самые распространённые символы. Ты в курсе, что это для тебя хорошо?

— Но её воспитали люди, Рис.

— И?

Малахай понизил голос:

— Она жила среди людей всю свою жизнь. Она не... она не знает об отношениях ирин.

— Во имя небес, что ты несёшь?

— Я прикоснулся к ней и... — Малахай нахмурился. — Она впервые почувствовала одного из своего рода. Она говорит, что я помогаю исчезнуть голосам. Расслабляю ее. И я чувствую... ну, ты можешь себе представить, как я себя чувствую.

Рис заговорил с Малахаем, словно с неразумным ребёнком:

— Так в чем же проблема?..

— Что если это не я?

На лице Риса появились проблески понимания.

— Ты беспокоишься, что она среагирует также на любого из нас?

— Да! Воспитай её ирины, то мать с отцом обнимали и оберегали бы её. У неё было бы нормальное детство. Но за двадцать восемь лет одиночества она изголодалась по контакту с себе подобными. С моей стороны нечестно пользоваться этим в своих интересах, Рис. Как бы ты поступил на моем месте?

Горькая улыбка коснулась губ друга.

— Если бы мне отказывали в комфорте и силе двести лет? Если бы у меня имелась хоть ничтожная надежда получить такую же связь с ириной, как была у моих родителей? Я просто не могу вообразить себе этого, Малахай. Да и кто бы мог такое представить, не считая… девяноста пяти процентов из нас?

— Ты знаешь, о чем