Три дАртаньяна - Сергей Нечаев

И красная сутана, отделанная богатыми кружевами, и бледный лоб, омраченный тяжелой думой, и уединенный кабинет, и тишина пустых соседних зал, и мерные шаги часовых на площадке лестницы — все наводило на мысль, что это тень кардинала Ришелье оставалась еще в своем прежнем жилище.

Увы, это была действительно только тень великого человека! Ослабевшая Франция, пошатнувшаяся власть короля, вновь собравшееся с силами буйное дворянство и неприятель, переступивший границу, свидетельствовали о том, что Ришелье здесь больше нет.

Но еще больше утверждало в мысли, что красная сутана принадлежала вовсе не старому кардиналу, одиночество, в котором пребывала эта фигура, тоже более подобавшее призраку, чем живому человеку: в пустых коридорах не толпились придворные, зато дворы были полны стражи; с улицы к окнам кардинала летели насмешки всего города, объединившегося в бурной ненависти к нему; наконец, издали то и дело доносилась ружейная пальба, которая, правда, пока велась впустую, с единственной целью показать караулу, швейцарским наемникам, мушкетерам и солдатам, окружавшим Пале-Рояль (теперь и самый кардинальский дворец сменил имя), что у народа тоже есть оружие.

Этой тенью Ришелье был Мазарини».

Имя этого человека потом много раз будет упоминаться в романе, а также в романе «Виконт де Бражелон». Именно благодаря Александру Дюма Мазарини стал знаком миллионам читателей, и в этом, несомненно, заслуга писателя. Однако у Дюма образ Мазарини весьма и весьма далек от реальной действительности. Дело в том, что Дюма придал Мазарини некие карикатурные черты, словно списанные с сатирических памфлетов XVII века. Позиция писателя очевидна: для него кардинал де Ришелье был личностью и именно сравнение с ним заставляет его шаржировать (порой чрезмерно) образ Мазарини, чтобы читатели не сомневались — вот КТО противостоял благородным и отважным мушкетерам раньше и кто противостоит им сейчас…

На поверку же Джулио Мазарини был гораздо более неоднозначным и интересным человеком, чем тот, что предстает перед нами в произведениях Александра Дюма. Прежде всего, он был достойным продолжателем дела кардинала де Ришелье, и именно он воспитал Людовика XIV как прочно вошедшего в историю государственного деятеля. Это дало основание очень многим историкам считать, что «значение личности и деятельности Мазарини трудно переоценить», что «мир Мазарини — это его эпоха, а он сам — ее олицетворение», что «Мазарини — захватывающий спектакль, игра ума, превосходившего все, что имело место при его жизни и после его смерти».

К сожалению, миллионы людей изучают историю не по документам, а по приключенческим романам и фильмам. Такой подход способствует тому, что представления о важнейших исторических событиях и персоналиях искажаются, а порой уродуются до неузнаваемости. Джулио Мазарини в огромной степени «пострадал» от подобного подхода, и, что бы ни было написано о нем в серьезных книгах, его образ в массовом сознании формируется все-таки по книгам Дюма благодаря бешеному успеху его «Мушкетеров».

Каков же на самом деле был этот человек? Была ли это просто «тень Ришелье» (что, впрочем, уже немало, если учитывать размах приводимой для сравнения личности), или это было нечто более значительное и самостоятельное? Ведь именно Мазарини вернул уравновешенность католическому миру, завершил начинания кардинала де Ришелье по борьбе с феодальными пережитками и сепаратизмом, способствовал формированию во Франции централизованного государства. Кто бы что ни говорил, но именно Мазарини передал Людовику XIV сильную Францию, которая на тот момент не воевала ни с одной страной.

Как говорится, попытка — не пытка. Попробуем разобраться…

Будущий кардинал Мазарини, урожденный Джулио-Раймондо Маццарино, родился в 1602 году в Италии, в городке Пескина (область Абруццо), и был крещен в церкви Святого Сильвестра Римского.

Его отец, сицилийский дворянин Пьетро Маццарино, родившийся в Палермо, человек достаточно состоятельный, служил могущественному княжескому роду Колонна, а мать, Гортензия, урожденная Буффалини, происходила из довольно известного дома Читта-ди-Кастелло. Всего у них родилось шестеро детей, и Джулио был старшим из них. Жизнь великих людей часто обрастает легендами, вот и про Джулио Мазарини ходят слухи, что его настоящим отцом был не Пьетро, а князь Филиппо Колонна, его крестный. Основанием для подобных слухов является тот факт, что князь всю жизнь помогал Джулио, но, как говорится, всякая селедка — рыба, но не всякая рыба — селедка; точно так же далеко не всякий, кто помогает ребенку, является его отцом.

В любом случае Джулио Мазарини получил очень хорошее образование. Сначала его отдали в иезуитский коллеж в Риме, где он продемонстрировал прекрасные способности. Затем в течение трех лет он слушал лекции по философии, теологии и каноническому праву в мадридском университете Алькала, куда его направил вместе со своим сыном Джироламо князь Колонна.

Учился Джулио блестяще, и закончилось все тем, что он получил в Римском университете ученую степень доктора права. Потом он вступил в ряды папской армии солдатом и дослужился до чина капитана, после чего, по рекомендации все того же князя Колонна, в 1623 году перешел на службу в Ватикан.

Приятное обхождение с людьми, тонкая дипломатическая игра и умелое видение сути вопросов принесли ему известность в близких к папскому престолу кругах. В результате уже в 1624 году его назначили секретарем римского посольства в Милане, принадлежавшем в ту пору Испании.

Важным этапом для последующей карьеры молодого и энергичного Мазарини стал спор по поводу «Мантуанского наследства». Дело в том, что в 1627 году умер Винченцо II Гонзага, герцог Мантуанский. Его наследство должно было перейти к представителю боковой ветви Гонзага, французскому герцогу Шарлю де Неверу. Однако Испания поддержала претензии представителя другой боковой ветви Гонзага: Карла-Эммануила I, герцога Савойского, который был врагом Франции. Император Священной Римской империи Фердинанд II Габсбург тоже решил принять участие в разделе наследства. Над Французским королевством начали сгущаться тучи…

Для примирения враждующих сторон папа Урбан VIII послал в район боевых действий Мазарини. В это время Джулио отдалился от князя Колонна, которому он был стольким обязан, и стал сближаться с папой, от которого зависела карьера любого человека в Риме. Задание Урбана VIII — это был великолепный шанс отличиться. Войдя в доверие к тем и другим, непрерывно перемещаясь между армиями противоборствующих сторон, молодой дипломат сумел уговорить кардинала де Ришелье и испанского генерала Спинолу, вице-короля в Милане, заключить удобоваримое соглашение. Именно тогда Мазарини впервые встретился с кардиналом де Ришелье, и тот запомнил его.