День четвертый - Лотц Сара

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? Ты меня стыдишься?

– Нет. Конечно же нет. – Если он кого-то и стыдился, то только самого себя. Трус! Он знал, что нужно Рожелио, и знал, что никогда не сможет ему этого дать. – Ты же знаешь мою ситуацию.

– А почему ты вчера ночью не пришел ко мне, чтобы рассказать про Келли Льюис? Мне пришлось выслушивать об этом от ужасного Рэма, а он говорил со мной так, будто я какой-то преступник.

– Прости, от меня это не зависело.

Рожелио глубоко вздохнул.

– Мне жаль Келли. Должно быть, очень страшно умирать вот так, в одиночестве.

– Рэм рассказал тебе, как она умерла?

– Сказал, что она просто выпила слишком много алкоголя. В группах одиночек всегда много пьют. – Он пожал плечами. – Печально. Бессмысленная утрата. – Рожелио провел пальцем по пуговицам рубашки Деви. – Ты должен был мне сам об этом рассказать.

– Я знаю. А какая она была, эта Келли Льюис?

– Она была славная. Тихая. Не то что некоторые. Ты бы слышал, как меня только сегодня ни называли, Деви! Ты бы пришел в ярость.

Деви подмывало рассказать Рожелио правду насчет того, как на самом деле умерла Келли. Как член команды, занимающийся развлечениями, он ежедневно пересекался с сотнями пассажиров и, возможно, смог бы узнать мужчину, снятого камерой.

Рация Деви вдруг ожила, и послышался усталый голос Ашгара, прерываемый электрическими потрескиваниями.

– Приди… управления… Потасовка… бар для команды… сейчас.

– Я должен идти.

Ему наконец удалось вытолкать Рожелио из каюты. Обычно в коридорах было многолюдно, многие члены экипажа использовали их в качестве места встречи в неформальной обстановке, однако сегодня вечером коридоры были пусты.

– Мы сможем встретиться позже?

– Я постараюсь.

И снова надутые губы…

Деви пропустил Рожелио впереди себя, и постепенно комок тревоги в груди ослабел. Они подошли к лестнице, ведущей в зону I-95. Рожелио послал ему воздушный поцелуй и направился в сторону столовой для персонала.

Пора было положить этому конец. Сплетни расползаются быстро, особенно в сети итальянской мафии, которая опутала собой всю индустрию круизов. Возможно, они дойдут и до его семьи – двоюродный брат Деви работал на кухне на «Бьютифул Уандер». И было еще то, о чем прошлой ночью говорил Рэм… Безопаснее быть параноиком. Он прекратит это, пока их не поймали на горячем. Именно так его подловили в прошлый раз. Он ослабил бдительность, положился на удачу. Они проследили за ним до автобусной станции Матингас. Подождали, пока он скроется в кабинке туалета. А когда он появился с парнем – худющим двадцатидвухлетним мальчишкой, лица которого уже толком и не помнил, – тут уж они вцепились в него. Ему поставили ультиматум: либо Деви закроет дело по изнасилованию девочки, либо семья узнает о его наклонностях. Парня того едва не побили, и он исчез, а Деви уволился из полиции и записался на корабль, предпочитая изгнание другим возможным исходам. Упереться было для него не вариантом. Он его никогда и не рассматривал. Он боялся не судебного преследования – в Мумбаи была большая и процветающая коммуна геев. Он не мог вынести мысль о том, что родители станут испытывать к нему отвращение. Они были очень консервативными, они бы все равно не поняли его. Все его братья были должным образом женаты и занимались тем, что без устали производили на свет детей. Его родители были в ужасе, когда он сообщил, что записался в компанию «Фоверос», – точно так же в свое время они были разочарованы его решением пойти в полицию, вместо того чтобы остепениться и присоединиться к братьям в их бизнесе. Однако это было ничто по сравнению с тем, что бы они почувствовали, если бы узнали о тайной стороне его жизни.

Из темных глубин бара для команды доносились крики, и он устремился туда. Ашгар отталкивал в сторону худого белого мужчину, в котором Деви узнал заместителя шефа компьютерного отдела. Джако, корабельного музыканта, держали за руки двое парней из обслуги бара. В тех редких случаях, когда Деви наведывался в этот бар, Джако неизменно был веселым и дружелюбным. Видимо, общее напряжение достало всех. В углу, всхлипывая, сидела женщина, крупье из казино, волосы ее были мокрыми от пива.

– Да пошел ты! – кричал компьютерщик, пытаясь прорваться к Джако.

– А ты бы лучше делал свою работу и починил наконец это долбаный Интернет! – ревел в ответ музыкант.

– Да сколько же можно говорить: нечего там чинить!

Ашгар с трудом удерживал мужчину, и Деви уже приготовился вмешаться, когда из ниоткуда вдруг материализовался Рэм и встал между беснующимися членами команды. Больше ничего не требовалось. Никакого насилия. Просто один выразительный взгляд.

– Вы наконец успокоитесь? – спросил Рэм, не повышая голоса.

– Он первый начал, – буркнул компьютерщик.

– Вы прекратите это? Или хотите, чтобы я закрыл бар?

При этих словах изрядно выпивший менеджер по поставкам продовольствия и напитков, сидевший в компании официанток, начал шумно возмущаться. Карцера на корабле не было, и Рэм приказал Ашгару отвести компьютерщика в каюту. Затем взялся за Джако.

– Все, успокоился?

– Да. Прошу прощения, о’кей?

– Хорошо. И чтоб этого больше не повторялось.

Едва взглянув на Деви, Рэм направился к выходу. Деви последовал за ним.

– Сэр!

– Что такое, Деви?

– Можно с вами поговорить?

– Ты отдыхал?

– Да, сэр.

– Хорошо. А ел что-нибудь? Сегодня ночью тебе понадобятся силы.

– Сэр, я насчет прошлой ночи. Я еще раз просмотрел запись с камер. За Келли Льюис в ее каюту прошел мужчина, почти наверняка не случайно.

– Ты нужен мне на главной палубе. Деви. Сейчас там только Мадан и Пран.

– Но, сэр, а как же запись?

– Мы не можем заниматься этим сейчас, Деви. Мы должны следовать инструкции. Ты видел, чтобы тот мужчина приставал к ней?

– Нет. Но совершенно очевидно, что он преднамеренно шел в ее каюту.

– Тогда этим делом займется ФБР, когда мы придем в порт. Мы не можем рисковать тем, что среди публики поползут слухи. Пассажиры и без того достаточно взвинчены.

Рэм кивнул и отвернулся, чтобы уйти.

Деви не мог больше сдерживаться.

– Сэр, но на борту убийца!

Рэм задержался и медленно провел пальцами по усам.

– Деви, на первый раз я прощаю подобное нарушение субординации, но смотри, чтобы это не вошло у тебя в привычку. Иди наверх, на главную палубу. Потом можешь заступать на смену в комнате наблюдения.

– Сэр…

– На этом все, Деви.

– Да, сэр.

Дрожа от переполнявшего кровь адреналина, Деви смотрел вслед уходящему начальнику. Как Рэм может быть настолько упрямым? Действительно ли это просто забота о том, чтобы не посеять ненужную панику среди и без того перепуганных пассажиров, или же это первый шаг к тому, чтобы замять это дело? Так и не успокоившись, он отправился через атриум в гостевую зону. Стойка сервиса не работала, и ее окошко было закрыто, как и все коктейль-бары, расположенные в атриуме по кругу. Когда он уже шел к лестнице, его остановила какая-то пассажирка.

– А когда бары откроются?

– Об этом скоро объявят.

– Все только это и говорят!

Деви пробормотал что-то насчет того, что его ждут в другом месте, и быстро прошел мимо нее.

На палубе «Променад Дримс» из театра «Позволь себе мечтать» доносились аплодисменты. Стоявший снаружи крепкий парень кивнул, когда он проходил мимо. Какая-то супружеская пара принесла свой матрас в холл и устроилась рядом с лифтами. Проходу на лестницу это не мешало, поэтому Деви оставил их в покое.

Если уж на то пошло, сейчас на главной палубе было, наверное, даже многолюднее, чем во время его дежурства. Неторопливо пройдя рядом с бассейном, он направился к месту, где Мадан и Пран пытались объяснить какому-то пассажиру, почему нельзя перегораживать проход к месту сбора шезлонгами и подушками.

Мадан приветствовал его усталой усмешкой, а Пран поднял руку, словно собирался отдать честь, но потом вдруг передумал. Деви знал о нем очень немного. Он был моложе, это был его первый контракт, и официально он еще проходил стажировку. Деви сомневался, что Пран, с его носатым лицом, торчащими непокорными усами и красивыми выразительными глазами, которые скорее подошли бы девушке, обладает стержнем, необходимым для этой работы.