Фартовые бабочки - Михаил Черненок

Бирюков улыбнулся:

— Пока трудно сказать, что было и чего не было. Так круто запутанные дела в следственной практике случаются не каждый день. Меня еще Роман Мансуров интересует…

— Я знаю просто Мансура.

— Что о нем можете сказать?

— Похож на цыгана, вроде нашего участкового Кухнина. Жестокий наглец. Пытался собирать оброк с моих киосков в Новосибирске, но Паша Таловский сумел быстро поставить его на место. Чем теперь занимается, не знаю.

— В милицейской форме его не видели?

— Нет. Такая форма есть у Дениса Слугина. Он ведь раньше в ОМОНе служил. Когда оттуда выгнали, спарился с Мансуром, и вместе они стали обирать привокзальных коммерсантов. Давили грубо, без жалости.

— Заливалов в их компанию не входил?

— Я очень мало знала Артура. Мне, во всяком случае, он представлялся преуспевающим бизнесменом. И получалось это у него довольно убедительно, если уж даже я со своей осторожностью раскусить вранье не смогла… — Мерцалова вздохнула и, помолчав, словно извиняясь, спросила:— Наверное, понапрасну отняла у вас время, да?..

— Что вы, Жанна Александровна, — сказал Бирюков. — Разговор наш напрасным не был. Кое-что мне стало понятным, что-то надо обдумать. Об одном еще раз настойчиво вас прошу: прекратите заниматься частным сыском. Не рискуйте, поберегите себя и Таловского.

— Сейчас до меня дошло, что с мафией связываться опасно, — тихо ответила Жанна.

Сразу после ухода Мерцаловой Антон Бирюков в который уже раз стал анализировать обстоятельства и последствия нападения грабителей на «Марианну». Само ограбление преступники осуществили до примитивности стандартно, но подготовку к нему, судя по фактам, провели основательную. Главное, не высвечивался посредник, через которого к налетчикам попал ключ от сейфа.

В том, что преступная каша заварилась по наводке Капелюшного, сомнений почти не оставалось. За случившийся «прокол» с миллионами нечистоплотный автобизнесмен расплатился собственной жизнью. Здесь все было ясно. А вот убийство Заливалова совершенно не поддавалось логическому объяснению. На его причастность к делу имелся лишь тонкий намек. Не случайно же за неделю до ограбления магазина он приезжал в райцентр и пытался переговорить с Мерцаловой. На вопрос — что Заливалов хотел от своей бывшей знакомой? — ответить пока никто не мог.

По словам свидетелей Капелюшного застрелили из проезжавшей мимо красной иномарки. Именно на «Вольво» такого цвета ездил Заливалов. Но красных импортных машин в Новосибирске не так уж мало. Для обывателей, какими обычно бывают случайные свидетели, за красную иномарку могла сойти и вишневая «девятка», в которой Мансур дежурил у подъезда Люси Жигановой. К тому же и Капелюшный, и Заливалов убиты из ружейного обреза. Что это, простое совпадение или рука одного и того же убийцы?.. Ответ на этот вопрос могли дать криминалистическая и медицинская экспертизы, однако их результаты, к сожалению, можно было ожидать не раньше завтрашнего дня.

Цепочка последовавших друг за другом непредсказуемых убийств не на шутку встревожила Бирюкова. От бесплодных размышлений вдруг навалилось ощущение необъяснимой тревоги. Чтобы отогнать мрачные мысли Антон поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. Задумавшись, постоял у распахнутого окна, за которым угасал тихий июньский день. Несмотря на все старания избавиться от неприятного чувства, тревога не проходила.

Глава 17

Предчувствие не обмануло Бирюкова. Следующим утром, едва он пришел на работу и начал просматривать подготовленную секретаршей свежую корреспонденцию, зазвонил телефон. Сняв трубку, Бирюков назвался и сразу услышал торопливый голос Мерцаловой:

— Антон Игнатьевич, Паша Таловский погиб.

— Как? — почти машинально вырвалось у Бирюкова.

— Не знаю, кажется, отравился… — Жанна вроде бы сглотнула слезы. — Я трое суток… почти не спала. Вчера, вернувшись домой из прокуратуры, проверила у магазина и гаража замки. Все было закрыто. Поднялась в квартиру, перекусила, приняла таблетку снотворного и уснула мертвецким сном. Недавно проснулась, зашла в кухню, чтобы сварить кофе, и через окно, выходящее во двор, заметила, что двери гаража приоткрыты. Быстро сходила туда — Таловский мертвый лежит в грузовике…

— Сейчас с опергруппой к вам приеду.

— Пожалуйста, приезжайте скорее… — голос Мерцаловой сорвался. — Ужас какой-то…

Следственно-оперативная группа в полном составе собралась быстро. С включенной фиолетовой мигалкой, отпугивая надсадным визгом сирены пешеходов, желтый милицейский УАЗ на предельной скорости промчался по райцентру и, заскрипев тормозами, остановился возле «Марианны». За магазином, у приоткрытых дверей гаража, одетая в черный костюм Жанна Мерцалова тревожно разговаривала с заспанным участковым Кухниным. Рядом стояли хмурая Рита Календина в цветастой кофточке и джинсах и равнодушно жующая резинку Настя Веснина в белой мужской сорочке навыпуск и в сиреневых лосинах. От своего дома к магазину торопливо трусил в тапочках на босу ногу Пимен Карпович Купчик.

— Понятых пригласил? — обратился к участковому Бирюков.

— Так точно, Антон Игнатьевич, — Кухнин показал на запыхавшегося Купчика, затем на женщину, идущую от соседнего дома. — Вон еще…

Слава Голубев встретился взглядом с припухшими глазами Кухнина:

— Ты, Анатолий, стал появляться на происшествиях, как образцовые пожарники, бравшие соцобязательство — выезжать к месту пожара за пять минут до его начала.

— Не подначивай, — оскорбился участковый. — Жанна позвонила мне раньше, чем прокурору.

Раскрыв двери гаража пошире, участники оперативной группы вместе с понятыми вошли в гараж. Просторное помещение освещалось лампами дневного света. Бетонированный пол был чистым, словно его только что подмели. В правой стороне располагался широкий верстак с укрепленными на нем тисками и аккуратно разложенными слесарным инструментом. Слева стоял красный «Форд», а прямо против дверей — новый грузовой ГАЗ с бежевой кабиной. Левая дверка была открыта. Из кабины свисала Пашина нога в белой адидасовской кроссовке, а сам Паша, уже окоченевший, лежал вдоль сиденья на правом боку, уткнувшись головой в противоположную дверку. Вставленный в выключатель зажигания автомобильный ключ находился в рабочем положении. На приборном щитке светились контрольные лампочки включенных приборов. Стрелка уровня бензина в баке указывала на «ноль». Бирюков костяшками пальцев постучал по бензобаку. Судя по гулкому звуку, бак был пустым. Рычаг переключения скоростей стоял в нейтральном положении, как будто включенный двигатель работал на холостых оборотах до тех пор, пока не кончился бензин. В гараже ощутимо пахло выхлопным газом.

Следователь Лимакин с экспертами Тимохиной и Медниковым приступил к осмотру трупа. Понятые с тревожной настороженностью стали наблюдать за ними. Кухнин, отозвав Бирюкова в сторону, тихо заговорил:

— Кажется, перепил Паша основательно. Вчера вечером заезжал на грузовике ко мне с литровой бутылкой «Смирновки». Предлагал, как раньше договаривались, съездить за травой, а потом совместно обмыть укос. Я наотрез отказался. Будто чувствовал, что Пашин запой к добру не приведет.

— С чего запил, не рассказывал? — спросил Бирюков.

— У Паши для такого дела всегда повод находился. Он еще до ограбления магазина начал нервничать. Это верный признак приближающего запоя. Когда же заваруха с магазином началась, его и кинуло вразнос.

— От тебя куда поехал?

— Возле дома Купчика дотемна грузовик стоял, а дальше я за ним не следил. — Кухнин подозвал хмурую Календину. — Рита, ты, случаем, не видела, куда вчера от Пимена Карповича поехал Таловский?

— Он сначала к нам зашел, — ответила Календина. — Напустился на Настю, что давно в гараже не прибирает. Отдал ей гаражный ключ и послал немедленно наводить порядок. У него, как выпьет, всегда командный зуд начинался. Через полчаса Настя вернулась. Паша забрал ключ и стал предлагать выпивку, но я под тем предлогом, что он обещал Жанне прекратить пьянство, выпроводила его за дверь. Тогда Паша подался к Купчику. Когда оттуда уехал, я не видела, заснула.

Видимо, краем уха уловив, о чем идет речь, словоохотливый Пимен Карпович мигом подключился к разговору:

— Что верно, то верно, господа-товарищи. Уехал от меня вчера Паша поздновато и чуть тепленький. Оно и понятно. Осадить литровую бутыль «Смирновки» даже при его могучей комплекции оказалось делом нешуточным.

— Один выпил литр водки? — спросил Бирюков.

— Один-одинешенек. Мы, значит, с внуком неторопливо ужинали. Изредка по рюмашке ликера пропускали. И тут Паша, как гром с ясного неба, нагрянул с литровым пузырем смирновской водяры. Ясно дело, пригласили к столу. От нашего ликера отказался. Дескать, не вино — забава. Попросил граненый стакан и начал охаживать свой литряк. Я из интереса даже полюбопытствовал: «Сколько ты в один присест можешь осушить?» Паша захохотал: «Карпыч, я, как тот поп из анекдота: ежели на воздусях с веселой компанией да под хорошую закусь — неограниченно». А сам, между тем, к закуске, можно сказать, не притронулся.