Дикая Уайлдер - Кристина Лорен

оказался у нее. Он не хотел и того, чтобы она получила сокровище, иначе сказал бы ей, что нашел его. Он с легкостью продал ее самое любимое место в мире, оставив ее в бедности и одинокой. Она устала от того, что ее жизнь определял Дюк Уайлдер.

И все же. Не стоит ли просто… поискать?

– Мы с Уолтом за Николь, – сказал Брэдли. – Мы в деле.

– Я за Простофилю, – уточнила Николь. – Как она скажет, так я и сделаю. Мы команда, – после некоторой паузы она добавила: – но я думаю, что есть способ разгадать загадку и не попасть в неприятности из-за Терри.

Брэдли повернулся к Лео:

– А ты что думаешь, приятель?

Лео все еще стоял перед ней на коленях, но взгляд его был устремлен вниз. Огонь лизал тени у него на лице, подчеркивая углы челюсти и скул. Через мгновение он поднял подбородок, чтобы снова встретиться с ней взглядом:

– Я сделаю так, что скажет Лили.

Лили попыталась подавить надежду. Она снова посмотрела на карту и на слова, написанные почерком Дюка.

«Ответ – да».

– Утро вечера мудренее, – отозвалась она. – Мы все равно не сможем ничего сделать до утра.

Глава 13

Лео не знал, как ему удалось так крепко заснуть, но на пятое утро в пустыне он проснулся с таким затекшим плечом, что, по всей видимости, почти не двигался всю ночь. Он не помнил, что ему снилось, не помнил ни одной секунды, проведенной в сознательном состоянии с того момента, как закрыл свои сухие, измученные глаза, и до настоящего момента. Благодаря судьбу, он приподнялся на локте, прогоняя сон. И тут он все вспомнил: удивительное обнаружение пистолета; вид Терри, соскальзывающего с края каньона; карту, уверяющую, что здесь могут быть настоящие сокровища.

Он задался вопросом, удалось ли поспать Лили.

Накануне ночью не было слышно ни звуков животных, ни шорохов вокруг лагеря. А теперь пение птиц не предвещало наступления дня. Было чуть больше половины шестого, и сквозь мягкие серые стены палатки он видел, что небо было того глубокого синего цвета, каким оно бывает утром, пока еще не рассвело.

И тут прохладный воздух прорезал сладкий стон – звук, который он слышал сотни раз наяву и тысячи раз в своей памяти: это Лили потягивалась, вставая. Хотя ее отделяла от него ткань палатки, он прекрасно представлял себе это: ее руки, простертые над головой, то, как ее тело по-кошачьи извивается слева направо. Она поднимала лицо к небу, закрывала глаза и издавала низкий, сексуальный звук, который не раз заставлял его тащить ее обратно в постель. Его тело инстинктивно напряглось, отвечая таким сильным приливом крови к определенным частям, что у него закружилась голова. Его поразило, что, учитывая обстоятельства, в которых они оказались, его мозг без проблем переключился на то, как хорошо было бы почувствовать ее теплое тело рядом с собой.

По правде говоря, он считал, что сможет противостоять чему угодно, если она окажется рядом с ним.

Она уже проснулась и начинала день, и он собирался сделать то же самое, когда вдруг услышал другой голос в нескольких футах от своей палатки, которая была ближе всего к костру.

– Ты поспала? – спросила Николь.

Послышалось бульканье наливаемой воды и металлический скрежет чайника, который ставили на решетку над костром.

– Почти нет. А ты?

– Немного.

Они замолчали, и он снова улегся, подперев голову рукой и бесстыдно подслушивая. Был ли тому виной вчерашний сюрреалистичный опыт или то, что Лили казалась одновременно такой знакомой и такой далекой, но он хотел знать, как ее дела, при этом не будучи уверен, что она будет с ним откровенна.

– Ладно, Простофиля, – протянула Николь. – О чем ты думаешь?

Лили отвечала тихо, словно она боялась, что кто-то может подслушать:

– Я крутила это в голове всю ночь.

– И я.

– Мы не можем просто игнорировать ситуацию… – Молчание, и затем: – С Терри, я имею в виду.

– Конечно, нет. Я этого и не предлагаю.

– Но ты была права. От того, что мы вернемся назад, он не оживет.

– Да нет, конечно. – Несколько секунд они молчали, и Лео подумал, не отошли ли они еще дальше, пока Николь не заговорила снова: – Вот как я это вижу: у тебя может быть куча проблем, а может быть куча проблем и деньги.

– Ник, я даже не уверена, что Дюк вообще что-то нашел, а если и нашел… Понимаешь, тут есть, о чем подумать.

– Я знаю.

– Я думала, что больше он меня не разочарует. – Голос Лили надломился в самом конце фразы, и Лео пожалел, что подслушивает.

– Я знаю, дорогая, но это шанс наконец получить из всего этого какую-то выгоду, – мягко сказала Николь. – Допустим, Дюк ничего не нашел. Допустим, это игра, или мы не разгадаем загадку. И что? Речь идет о паре дней максимум. Спуститься и вернуться обратно. Если мы ничего не найдем, вернемся и скажем копам, что Терри сбежал, а мы пошли его искать, думали, что знаем, куда он направляется, но все было безуспешно.

– В конце концов, они найдут его тело на дне каньона под нашим лагерем, – напомнила ей Лили.

– А что мы говорим гостям в самый первый день? Не забредать далеко. Мы все можем подтвердить, что он делал это и раньше. Кто скажет, что он незаблудился в темноте? Ни одна душа в этом не усомнится.

– Я знаю.

– В худшем случае мы не разыщем сокровище, зато получим еще пару дней надежды на пути к мечте. А ты сможешь пялиться на этого горячего ботана еще несколько…

– Ник. Заткнись.

Подождите. Что?

Лео чуть не задушил себя своей же подушкой. Если бы он мог вынуть свои глазные яблоки и переместить их туда, где сидели две девушки, чтобы посмотреть на выражение лица Лили, когда она это говорила… он бы добровольно ослеп на всю жизнь.

Он едва разобрал ее шепот:

– Я не пялюсь на него.

– Ты серьезно? – сказала Николь решительно менее тихо. – Да ты врешь хуже меня.

– Я не вру!

– А вот он точно пялится. Этот парень смотрит на тебя так, словно готов изнасиловать.

У него покраснела шея. Он был уверен, что Николь права.

– Ладно. Представь, что все взаправду, – сказала Николь, меняя тему. – Представь, что ты нашла хоть немного денег. Даже если ты думаешь, что вероятность того, что Дюк нашел сокровище, составляет пять процентов, Простофиля, даже части денег Бутча Кэссиди хватит, чтобы выкупить твою землю. Это может изменить нашу жизнь, детка. Разве это не