Эксперт по убийствам - Николь Апсон

— Хорошо, сэр. Сделаю все безотлагательно. Главное, чтобы я, путешествуя по всем этим театральным кулуарам, не очутился на сцене посреди спектакля.

— Мне кажется, основной спектакль уже разыгрался здесь и мы его пропустили. До скорой встречи, Билл.

Пенроуз двинулся по коридору к кабинету Обри, тревожная тишина которого теперь была развеяна работой криминалистов. Возле письменного стола два офицера, аккуратно упаковывали для анализа стаканчик и пустую бутылку из-под виски. Еще один, забравшись на лесенку, склонился над телом и фотографировал его сверху.

— Вот вы где, Арчи. Знаете, когда я сегодня вечером одевался для посещения театра, то готовился к несколько иному представлению. — Спилсбери подошел к трупу и продолжил: — Это, несомненно, никотин. Видно по коричневой слизи возле ноздрей. Думаю, когда его вскроем, найдем довольно приличную дозу никотина в желудке и почках. Можете не сомневаться — это то, что убило Обри.

— А когда он примерно его принял?

— Не так давно. Никотин может вызвать смерть в течение нескольких минут. Его потребление в микродозах у тех, кто курит или жует табак — а Обри явно был курильщиком, — может развить некоторую устойчивость к токсическому эффекту, но в любом случае одна-две капли никотина являются для человека смертельной дозой. Помните, что сказал Гете? «Отрава не столько в самом яде, сколько в его количестве».

— Никотином пользуются как пестицидом, верно? Я это помню с детства: отец им уничтожал тлю на розах.

— У каждого садовода был запас никотина. Добыть его из табачных листьев — дело не особо трудное, но в наше время вся эта возня уже ни к чему: никотин совсем несложно приобрести. Зашел в лавку и купил сколько душе угодно. Знаете, такой вид самоубийства становится все более популярным. В моей практике за последние двенадцать месяцев подобных самоубийств было в три раза больше, чем в прошлом году. Мерзкий способ распрощаться с жизнью, с одним, правда, преимуществом — очень быстрый. Ведь это самоубийство, верно?

— Вряд ли. Дверь была заперта снаружи, и вообще это на Обри не похоже. Если бы он надумал покончить с собой, у него хватило бы ума найти менее болезненный способ. Но ведь Обри мог принять никотин, сам того не зная, правда?

— Разумеется. В своем натуральном виде это бесцветная маслянистая жидкость, но, соприкоснувшись с воздухом, она становится поразительно похожа на виски. Достаточно одного глотка. Ошибиться — легко, поправить — невозможно.

— В таком случае сразу за сценой есть графинчик и стакан, из которого Обри пил, перед тем как умер, — надо их проверить.

— Хорошо, отсюда пойдем прямо туда.

— Значит, это может быть и убийство?

— Должен сказать, что обычно такое не планируется. Я знаю только об одном подобном случае: французский граф убил брата своей жены, силой принудив его проглотить никотин, но это было добрую сотню лет назад. Обычно его глотают сами или такое случается в результате неудачной шутки. А совсем недавно ко мне попал ребенок, который час подряд пускал пузыри через старую курительную трубку и от этого умер. Конечно, тут может быть и убийство, но уж очень необычное. Никотин валит почти сразу же. Если вы правы насчет того графинчика, то просто удивительно, как Обри сумел добраться сюда наверх. Смерть, как правило, наступает в промежутке от пяти до тридцати минут.

— А что случается перед смертью?

— Если коротко, то вначале никотин оказывает стимулирующее воздействие на организм, но вскоре начинает подавлять центральную нервную систему, снижает кровяное давление и замедляет биение сердца — смерть наступает от паралича дыхательной мускулатуры.

— Получается, он задохнулся? В этом и была причина смерти?

— Да, задохнулся. Но перед этим его тошнило, болел живот, возникали перебои в работе сердца и избыточное слюнотечение, а также жжение во рту, головокружение и помутнение сознания. Чтобы понять, что он через все это прошел, не нужно даже вскрытия — тут все яснее ясного.

— А почему у него такие странные глаза?

— Отравление никотином часто поражает глаза; это, кстати, случается и с заядлыми курильщиками, а не только в таких крайних случаях. Подобное явление называют табачной слепотой — в поле зрения вдруг появляется быстрорастущее черное пятно; нечто похожее происходит и с алкоголиками.

— В окопах такого было пруд пруди.

— Точно. В те времена подобное часто случалось из-за доморощенного табака или неправильной его обработки. У такого табака температура горения ниже, чем у правильно обработанного, и потому в нем разрушается меньше никотина.

— Между прочим Бернард Обри провел всю войну под землей, и у него развилась клаустрофобия.

Спилсбери отошел в сторону, давая возможность своим коллегам вынести из комнаты тело Обри.

— Вот он и умер, как под землей, — не в силах дышать и ничего не видя. В общем, хуже смерти не придумаешь. — Патологоанатом указал рукой належавший на письменном столе штык. — Вы считаете, это убийство связано с гибелью девушки в поезде?

Пенроуз кивнул. Он расследовал два убийства, между которыми на первый взгляд не имелось ни капли сходства: молодая девушка была заколота штыком и, похоже, почти не страдала, а пожилой мужчина умер крайне мучительной смертью. Но то, что между этими преступлениями существует связь, Арчи не сомневался. Обри умер, окруженный вещами, напоминавшими о войне, на фоне которой случилось незаконное удочерение Элспет. И видимо, оттуда же, из времен войны, идет это злобное отношение к жертве: убивая Элспет, преступник продемонстрировал презрение к ее чистоте и всему, что ей было дорого; а в случае с Обри он, выбрав для удачливого продюсера мучительную и унизительную смерть, явно глумился над его богатством и высоким положением в обществе. Эта ужасающая бесчеловечность и издевательство над жертвами пугали Арчи даже больше, чем сами факты убийства.

ГЛАВА 11

Пенроуз стоял в дверях и наблюдал, как его кузины пытаются утешить Лидию с помощью чая и бренди. Но их усилия выглядели совершенно безуспешными: актриса была смертельно бледна и казалась потрясенной до основания, а Джозефина и женщина по имени Марта, которой его ранее представили, успокаивали ее как могли.

— Какого черта! — к полному удивлению Арчи, гневно воскликнула Марта. — Как вы допустили, что Лидия наткнулась на труп? Это вы должны были пойти за Обри, а не она!

— Мне очень жаль, что вам пришлось такое пережить, — сказал Пенроуз Лидии с искренним сочувствием. — И я не хочу никого расстраивать еще больше, но мне нужно с вами коротко побеседовать о том, что случилось сегодня вечером. — Он повернулся к остальным женщинам: — И со всеми теми, кто в последние сутки говорил с Бернардом Обри или просто видел его.

Но Марту его слова ничуть не успокоили:

— Неужели с этим нельзя подождать до утра?! Я сейчас собираюсь забрать Лидию домой, чтобы она хоть немного отдохнула. С нее уже достаточно!

Пенроуз, который несколькими часами ранее по просьбе Обри отложил разговор с ним, не собирался допускать еще одного такого промаха и уже приготовился самым невежливым образом настоять на своем, но тут вмешалась Лидия:

— Ничего страшного, дорогая. — Она взяла Марту за руку. — Лучше поговорить с инспектором сейчас. Чем раньше я это сделаю, тем скорее мне удастся выбросить сегодняшний кошмар из головы. — И с неуверенной улыбкой, словно признавая наивность своего утверждения, актриса повернулась к Пенроузу: — Между прочим, можно мне все еще называть вас Арчи или теперь, когда мы беседуем официально, я должна говорить «инспектор»?

— Можете называть меня Арчи. И не волнуйтесь, я не задержу вас ни одной лишней секунды.

— Хорошо, но можно мне на минутку отлучиться, чтобы привести себя в порядок? — Она посмотрела на свое отражение в высоком, во всю стену, зеркале. — Так, наверное, говорить сейчас неуместно, но я чувствую себя хуже, чем на смертном ложе. Мне надо хоть ненадолго заглянуть к себе в гримерную.

Пенроуз кивнул, стараясь скрыть нетерпение. Как только Лидия, сопровождаемая взволнованной Мартой, вышла из комнаты, Леттис подсела к инспектору.

— Можно мы расскажем тебе о нашей встрече с Обри до того, как они вернутся? — прошептала она, кивнув на дверь и посмотрев заговорщически на Джозефину, которая мгновенно поняла, что та имела в виду. — Случилось то, что расстроит Лидию еще больше, и мне бы не хотелось рассказывать об этом при ней.

— Речь идет о собрании в театре? Джозефина уже сказала мне, что оно было не из приятных.

— Это точно. Скажу больше: противней не бывает. — И Леттис коротко, без особых подробностей, изложила суть событий, произошедших на злосчастном собрании, не оставив у Пенроуза ни малейших сомнений в том, что Обри восстановил против себя не одного члена труппы.