Счастливый остров - Бенгт Даниельссон

Как обычно, он закурил и поразмыслил, прежде чем начать:

— Солнце уже прошло свою высшую точку и успело склониться к горизонту на западе, так что, по-вашему, было часов около двух, когда налетел ураган. Я шел к одному из своих друзей. Вместе со мной пошли мои внуки, они прыгали и веселились. Только я свернул на большую улицу, как пальмы вдруг зашумели. Вы сами знаете, ветер всегда поднимается здесь на Рароиа быстро и неожиданно, и я не обратил особенного внимания на этот шум. Но не прошел и двести шагов, как вокруг меня стали падать на землю кокосовые орехи, и когда я собрал всех ребятишек, ветер дул уже с такой силой, что срывал листья и ломал сучья. А это признак опасный, так как слабые и старые пальмы легко могут сломаться при таком ветре. Я взял внуков на руки и побежал. Только мы достигли большого дома, как раздался грохот и чуть поодаль рухнула на улицу высокая пальма. Одновременно хлынул дождь. Вы знаете, какие ливни бывают на Рароиа, но то, что творилось на этот раз, превосходило все, что вы можете себе представить. Точно прибой прорвался сквозь рифы. Одежда мигом промокла насквозь.

Немного погодя пришел вождь и сказал, что все должны собраться в церкви, где нас ждет патер Амеде. Мои друзья взяли двоих ребятишек, Теура — вон он сидит в углу, а тогда ему было всего пять лет, — повис у меня на шее. Мы вышли на улицу и увидели, что орехи падают уже не отвесно, а летят вбок, точно ими стреляют из пушки, какие есть на военных кораблях в Папеэте. Вот какой ветер дул! Все взяли по пальмовому листу, чтобы прикрыться, но ветер вырвал их у нас из рук. Одного моего родственника ударило орехом, он так и повалился. Мы заметили это, только когда пробились к церкви. Пришлось идти за ним обратно.

В церкви, за толстыми каменными стенами и под железной крышей, было лучше. Пересчитали всех, оказалось, что семерых не хватает, Два отряда по пять мужчин вышли на поиски. Один отряд вернулся и привел четверых женщин и двоих детей. Второй отряд не вернулся. Патер Амеде сделал перевязку всем раненым, призвал нас к спокойствию. Один из стариков, у которого не все были дома, крикнул, что начался потоп и надо строить ковчег. Ему сказали, что уже поздно, но он никого не слушал и порывался выйти наружу, хотел сам построить ковчег. Тогда вождь объяснил, что ковчег ни к чему — все равно на Рароиа нет животных. Этот довод убедил нового Ноя, и он угомонился. Патер Амеде предупредил, что ветер обязательно пригонит огромные валы, которые захлестнут остров, и потому лучше не оставаться в церкви — она как ловушка. Кто-то предложил залезть на пальмы или на крышу, но в такой ветер это было, конечно, невозможно. Вместо этого решили перебраться на кладбище — самое высокое место острова. Кладбище лежало выше церкви и к тому же было обнесено широкой каменной оградой. Все направились туда.

Ветер дул с такой силой, что не давал идти во весь рост, пришлось ползти на четвереньках. Патер Амеде что-то говорил, но слов не было слышно. На западной стороне острова ураган разрушил все дома, кроме дома Тухоэ. Мимо нас летели доски и листы железа. Тухоэ всегда гордился своим деревянным домом, теперь он задумал пробраться туда, чтобы посмотреть, нельзя ли что-нибудь спасти. Его удерживали, но упрямец стоял на своем. Он почти дошел до дома, когда тот с грохотом рассыпался. Ветер подхватил новую железную крышу и понес прямо на Тухоэ. Он попытался отскочить в сторону, но не успел. Блестящий лист железа, которое с таким трудом недавно удалось раздобыть, разрезал его пополам. Последнее, что я видел, была рука, которая судорожно цеплялась за край листа.

На кладбище мы сложили из камней два барьера и легли за ними, укрываясь от ветра. Прошло два, может быть, три часа с начала урагана, когда послышался гул, заглушивший даже шум ветра и дождя. Надвигался первый вал. Он оказался не очень высоким и с трудом перекатился через остров. Но вода быстро прибывала и скоро поднялась к самым пальмам. Налетела следующая волна. На этот раз нам пришлось сесть, чтобы голова оставалась над водой. Некоторые в панике пытались перебежать в церковь, но, к счастью, их каждый раз выносило потоком в окна. В конце концов они вернулись под прикрытие камней.

А вода все прибывала, медленно, но неуклонно, и мы очутились словно посреди реки Пунаруу на Таити. Сломанные пальмы, балки, цветы, мебель, лодки проплывали мимо нас и поглощались водоворотами там, где течение встречало препятствие. Потом вода принесла разбитые ящики и части обшивки; мы поняли, что погиб корабль. Мы благодарили судьбу за то, что у нас под ногами твердая земля, хотя нам стоило немалых трудов удержаться на ней.

Солнце скрылось, как только начался ураган, стало темно, как ночью. Не знаю, сколько времени мы пролежали на кладбище, но когда накатила пятая волна — патер Амеде вел им счет, — я увидел в разрыве между тучами звездочку и понял, что наступил вечер. Пятая полна залила нас почти до пояса, пришлось маленьких детей посадить на плечи. Однако все с радостью заметили, что хотя волны нарастают, зато ветер и дождь становятся заметно слабее. Стали снова подумывать о том, чтобы влезть на пальмы.

Когда шестая волна захлестнула до подмышек, никто, кроме патера Амеде, не захотел больше оставаться на кладбище. Двинулись по течению и стали взбираться на первые попавшиеся пальмы. Многие женщины и старики настолько утомились, что не могли влезть сами, но вождь разыскал веревку; с ее помощью мы втащили их наверх и привязали к кронам. Сам я каким-то образом очутился на крыше тюрьмы — единственного, кроме церкви, здания, которое устояло против непогоды. Я совершенно выбился из сил и решил остаться на крыше. Впервые тюрьме нашлось разумное применение!

Седьмой вал унес патера Амеде, но ему удалось за что-то ухватиться. Он вернулся на кладбище и крикнул нам, что скорее погибнет, чем уйдет оттуда. Мы все понимали, что восьмой вал прикончит патера, и жалели его, потому что патер Амеде всегда хорошо к нам относился и во всем помогал. Однако восьмая волна так и не пришла. Вместо этого вода начала медленно сбывать, и утром стало возможно спуститься на землю. Но одиннадцать раройцев все же погибли во время этого урагана, самого сильного за всю мою жизнь.

Рассказ Те Ихо распалил воображение островитян и несколько дней мы только и слышали, что истории об ураганах и штормах. Многие помнили циклон 1903 года и охотно делились своими впечатлениями. В основном все рассказы совпадали и подтверждали описание Те Ихо. Точно так же все единодушно сходились на том, что следующий (и пока последний) захвативший Рароиа циклон 1906 года прошел значительно дальше от острова и был много слабее.

Стихийные бедствия способствовали окончательной ломке старого уклада. К 1903 году на Рароиа еще оставалось много домов туамотуанского типа; широко применялись старые орудия труда и предметы обихода. Но наводнение унесло с собой последние остатки местной культуры, и когда раройцам понадобилось возмещать утраченное, они, естественно, сочли, что проще и быстрее купить необходимое на шхунах, чем пытаться воспроизвести изделия старых ремесленников. Еще печальнее — утрата старинных записей генеалогий и сказаний, сделанных раройцами сразу после того, как первые миссионеры научили их писать. Порвалась последняя нить, связывавшая островитян с их прошлым.