Горец-любовник - Ханна Хауэлл

Алана подала ему мешок с вещами и поспешно удалилась в лес. Она с трудом преодолела искушение где-нибудь затаиться и подсмотреть, как Грегор будет переодеваться. Кроме того, ей очень хотелось дать ему «разумный» совет – чтобы совсем не беспокоить рану, лучше всего лежать голым. Усмехнувшись своим мыслям, Алана пошла дальше – может, прогулка прочистит ей мозги, да и у Грегора будет довольно времени, чтобы спокойно переодеться. Она и представить не могла, что вид обнаженного мужского тела так на нее подействует. Но, как бы там ни было, на голого Грегора она могла бы смотреть не отрываясь целыми сутками. «Не сутками, а годами», – нашептывал ей внутренний голос, но Алана безжалостно заставила его замолчать.

Когда она вернулась в лагерь, Грегор сидел возле костра. На нем была льняная сорочка, а на плечах плед. Алана решила, что ей нравится, как он выглядит в таком наряде. Другая его одежда была, конечно, очень красива, но в ней Грегор походил на знатного вельможу при дворе короля. А теперь он был все так же головокружительно красив, но почему-то казался доступнее. По глазам его Алана прочла, что он помнил о том утреннем поцелуе. И она нисколько не сомневалась: если бы не рана, он бы уже давно показал ей, что правильно понял ее поступок.

Подавая Грегору печеную рыбу, Алана постаралась не краснеть. Интуиция подсказывала ей, что Гоуэны больше не представляли для них угрозы. Это означало, что они могли немного расслабиться и отдохнуть. И если позволит погода, то и задержаться здесь на несколько дней. Местечко это было просто райское – к стволам деревьев жались фиолетовые фиалки, а неподалеку простирались зеленые холмы в золотистой дымке. Алана подумала, что подобный уголок очень даже подходит для того, чтобы здесь ее посвятили в тайны страсти. И, бросив взгляд на Грегора, она решила, что лучшего учителя ей все равно не найти. Следовательно, ей оставалось лишь дождаться, когда он поправится настолько, чтобы начать уроки.

Глава 10

– Алана!

Испуганная этим низким хрипловатым голосом, Алана едва не уронила только что пойманную рыбу. Опасаясь, как бы рыба не упала обратно в реку, она отшвырнула ее подальше от воды и только после этого посмела поднять глаза на Грегора. Он стоял, прислонившись к стволу и скрестив на груди руки. «Интересно, сколько уже времени он тут находится?» – спросила себя девушка. Хотелось бы верить, что он не подслушал ее беседу с Шарлеманем (она беседовала с котом о том, что готова стать возлюбленной Грегора). Грегор же вдруг проговорил:

– Лучше бы тебе выйти из воды, девочка. У тебя ноги посинели.

Алана нахмурилась, но все же вышла из воды и тотчас опустила юбки.

– Настоящий джентльмен не стал бы пялиться на женские ножки, – заявила она.

– А я, между прочим, никогда не считал себя джентльменом. И я собираюсь посмотреть не только на твои красивые ножки, но еще кое на что.

Хотя столь дерзкое высказывание заставило ее покраснеть, Алана почувствовала, как в ней пробуждается желание. Было ясно, что Грегору не пришлось прикладывать много усилий для того, чтобы ее соблазнить. Они жили в этом лесном уголке уже три дня, наслаждаясь покоем и необычно теплой погодой. Грегор поправлялся с каждым днем. И он становился все смелее в своих ласках, как, впрочем, и Алана. Но всякий раз, почувствовав, что они заходят слишком далеко, он отступал, и Алана понимала, что это из-за раны. Однако сейчас она прочла в его взгляде, что он устал бороться с искушением. Устал так же, как и она.

– Ты слишком дерзкий, Грегор Макфингел Камерон.

– Да, верно, и в мои планы входит еще большая дерзость. – Он наклонился и почесал за ухом Шарлеманя, пристроившегося у его ног.

– Хорошо, когда у мужчины есть план, – в тон ему ответила Алана. Грегор внезапно привлек ее к себе. – Ах, но нам ведь надо отнести в лагерь рыбу.

– Кто сказал, что нам надо возвращаться в лагерь? Здесь замечательное место.

– Солнце еще высоко.

– У меня не хватит терпения ждать возвращения в лагерь, а тем более – ждать заката.

Алана собиралась сказать что-то насчет его поспешности и нетерпения (хотя на самом деле подобное нетерпение ей очень льстило), но он поцеловал ее, и она тотчас же забыла все, что собиралась сказать. Поцелуй Грегора свидетельствовал о силе его желания. Она была нужна ему, и это чувствовалось, когда он прижимал ее к себе. И еще она чувствовала, как его желание передается ей, чувствовала, как разгорается ее страсть.

Все крепче прижимаясь к Грегору, Алана, как умела, отвечала на его поцелуи. В какой-то момент он медленно опустился на мягкую прибрежную травку, увлекая за собой девушку. И ей вдруг показалось, что и тело ее, и душа, и сердце с облегчением вздохнули, когда Грегор опустился на нее сверху.

Она ждала этого мгновения три долгих дня, и их взаимное влечение усиливалось с каждым поцелуем, с каждым прикосновением, с каждым страстным взглядом. Алана уже давно отбросила все сомнения; она ждала, когда рана Грегора затянется, ждала с тем же нетерпением, что и он.

– Скажи «да», девочка, – пробормотал Грегор, целуя ее в шею и одновременно расшнуровывая платье. – Ты говорила мне «да» каждым своим поцелуем, каждой лаской и каждым вздохом – говорила все эти дни, но ни разу так и не произнесла заветного слова. Скажи его сейчас, Алана. Скажи «да».

– Да, Грегор, да.

Если бы ему так отчаянно не хотелось прижимать ее к себе, он, наверное, в счастливом изнеможении скатился бы с нее. Несмотря на вполне очевидные признаки того, что она действительно хотела стать его любовницей, Грегор не был до конца уверен в том, что это – именно то, чего она желала. Алана была девственницей; кроме того, она была девушкой знатного рода, чья девственность считалась той наградой, которую она могла вручить лишь мужу. А он не обещал ей взамен ни любви, ни брака. Грегор боялся, что в последний момент она отступит и потребует пообещать ей то, чего он пока не мог обещать.

Он раздевал ее слишком торопливо, и потому не очень-то умело; нетерпение все еще владело им. Сорвав с Аланы последние покровы, он присел перед ней и, не обращая внимания на краску стыда, заливавшую ее щеки, с жадностью на нее уставился. Она была стройной и изящной, а округлости ее были лишь слегка обозначены. По сравнению с женщинами из его прошлого Алана была совсем как девочка-подросток, но с того самого дня, как он снял с ее груди повязку, он не воспринимал ее как ребенка. Вероятно, она никогда не нарастит пышные формы, но ему нравилась ее стройная тоненькая фигурка.

Продолжая смотреть на нее, наблюдая, как соски ее отвердевают под его взглядом, Грегор думал о том, что ему придется крепко держать себя в руках, когда он окажется в ней. Она была невинна, и он должен был обращаться с ней нежно. Он понимал, что первый раз для женщины очень важен и что память об этом остается с женщиной навсегда – для того, чтобы это понять, не требовался личный опыт общения с девственницами.