Вампир поневоле - Ксения Баштовая

— Какому Зветину? — не понял Вовка.

— К однокурснику… — вздохнул я. — Ты его не знаешь.

Как объяснил Вовка книжный магазин находился недалеко («там чуть — чуть пройти дворами, налево, направо, потом опять налево, потом через двор и мы там»). На деле же это «недолго» вылилось в получасовое блуждание по переулкам. Наконец, когда Вовка радостно заявил:

— Вон за тем углом повернем и мы пришли, — я только и мог, что обрадовано выдохнуть. Как оказалось — зря…

За углом стоял, широко расставив лапы и оскалившись, огромный серо — бурый пес… И в его золотых глазах светилась злоба…

Мы с Вовкой замерли. Увидев это, пес сделал шаг к нам, медленно приподнял губу… На асфальт потекла тоненькая струйка слюны…

Я оглянулся по сторонам. Как назло улица была пустынна. Пес же, между тем, ощерившись, сделал еще один шаг…

Насколько я знаю, при нападении зверя нельзя улыбаться. Говорить надо тихим, ласковым голосом. Что я и решил попробовать сделать.

— Хорошая собачка, — осторожно протянул я, — хорошая. Собачка хочет косточку?

— Ага, — выдохнул Вовка, замерший рядом. — Хочет собачка косточку. Берцовую. Твою.

— Ты можешь что-нибудь предложить, а не молоть я зыком? — огрызнулся я.

— Могу, — кивнул Вовка, не отрывая взгляда от собаки: — на счет три… Раз, два… Бежим!..

Мы все рванулись одновременно. Пес на нас с Вовкой, а я и товарищ Данешти — в разные стороны. Собака пролетела между нами, остановилась, мотнула головой и замерла, переведя взгляд с меня на Вовку. Словно выбирала, кто вкуснее.

А потом кинулась на меня.

Пес врезался в меня, сбивая с ног и совсем не по собачьи (они ж впиваются куда попало, так? Ну, кроме специально обученных) рванулся к моему горлу. Я, на полном автомате, выставил руки и каким-то чудом сумел схватить пса за верхнюю и нижнюю челюсть, то ли отталкивая его пасть, то ли разрывая.

Лапы пса скользили по моей одежде, придавливая меня к земле и царапая кожу. С каждым мгновением собачья пасть приближалась ко мне. Все сильнее… сильнее… дыхание уже обжигало кожу…

А потом пес содрогнулся всем телом и свалился на меня мертвым грузом. Я замер, не веря своему счастью, но пес не шевелился, и я осторожно спихнул его с себя.

Надо мною навис испуганный Вовка:

— Андрюх, ты как?

— Нормально, — прохрипел я, цепляясь за его протянутую руку и с трудом вставая. — Чем ты его так?

— Кулаком по голове… — хмыкнул Вовка, а потом виновато посмотрел на меня: — Извини, что сразу не помог. Просто я пока сориентировался, пока добежал…

— Да ладно, — отмахнулся я, — главное что помог.

— Он хоть тебя не покусал?

Я внимательно осмотрел вытянутые руки — пальцы дрожали. На руках чуть ссажена кожа, рубашка перемазана, да на груди синяки, но слава богу крови нигде нет.

— Ну и хорошо, — облегченно вздохнул Вовка. — По крайней мере, не придется прививки от бешенства де… — он запнулся и уставился куда — то мимо меня. Я проследил за его взглядом и замер не веря своим глазам.

Пес изменялся. Медленно исчезала шерсть, втягиваясь в кожу. Пропал хвост, словно испарился в воздухе. Словно плавились кости, заставляя тело принимать человеческий облик. Из кожи выступила одежда…

Через несколько мнут рядом с нами лежал, уткнувшись лицом в песок и слабо постанывая, мужчина, одетый в синий джинсовый костюм. Вовка покосился на меня:

— Он точно тебя не покусал?!

— Да точно, — отмахнулся я, чувствуя во всем теле жуткую слабость.

— Ну вот, а я так надеялся подарить на следующий день рождения намордник и строгий ошейник…

Я сердито зыркнул на Вовку, и тот осекся:

— Тогда уходим?

— ты с ума сошел?! Может лучше задержимся и попытаемся выяснить за каким чертом он на нас нападал?

— Нет, Андрей, это ты с ума сошел! А если он, очухавшись, решит опять стать собачкой, — хотя нет это наверно был волк, — и погонять нас по городу! Уходим!

Его доводы показались мне логичными. Вот только…

— А если ты ударил его слишком сильно, и он умрет?

— Ах извини! — взорвался Вован. — Мне надо было стоять, и смотреть, как он перегрызает тебе горло!

— Я не это имел в виду, — буркнул я, опуская глаза.

— А может, мне вообще, сходить извиниться перед дракуловскими амбалами?!

Я промолчал, присаживаясь на корточки рядом с мужчиной и переворачивая его на спину. Вовка тихо ругнулся и вытащил трубку:

— Алло, скорая? Тут мужчине плохо, наверно солнечный удар… Приезжайте, — он назвал адрес и отключив сотовый, хмуро уставился на меня: — доволен? А теперь уходим и будем надеяться, что он не скажет в милиции, что это мы на него напали.

Уйдя со двора я осторожно поинтересовался:

— Ну, и куда теперь?

Вовка удивленно уставился на меня:

— Как куда? Мы же собирались в книжный.

Я скептически осмотрел свою перемазанную уличной пылью рубашку и хмыкнул:

— Не уверен, что это хорошая идея…

— Почему? — удивленно уставился на меня.

Я страдальчески закатил глаза:

— Вова, какого цвета эта рубашка?

Господин Данешти медленно обошел вокруг меня, потом неуверенно предположил:

— Серая?

Он еще и издевается…

— А с утра она была белой… К тому же еще не рваной…

Вовка вздохнул:

— Убедил. Поехали ко мне домой, попросим Аську, чтобы она тебе эту рубашку зашила.

— Издеваешься? — хмуро поинтересовался я.

— И не думаю! Ты же сейчас начнешь рассказывать какой ты бедный — несчастный, как тебя будут долго и нудно убивать родители…

— Я разве так когда — нибудь поступал?! — взорвался я.

Вовка пожал плечами:

— Не помню. Но я бы точно тебе все это рассказал…

Через час мы поднялись в Вовкину квартиру. Владимир Батькович открыл ключом дверь квартиры и внезапно вместо того, что бы зайти внутрь, замер, загородив проход. Минуты через две мне надоело созерцать широкую Вовкину спину и я, медленно отодвинув друга в сторону, заглянул в квартиру.

То, что я увидел, поразило меня до глубины души…

Дело в том, что тетя Лида отличается редкой педантичностью. Все должно лежать на своих местах, пылинке посмевшей осесть на шкафу тут же грозит смертная казнь, путем удаления тряпкой, а все что возможно, чуть ли не гвоздями приколочено (чтоб никто не убрал в неправильное место).

Ася пошла в маму. Честно говоря, для меня всегда оставалось тайной, каким образом Вовка выжил в таких стерильных условиях. Я бы повесился на второй день…

Впрочем… Я, наверное, преувеличиваю. Владимир Батькович изо всех сил борется с осточертевшим порядком, а потому его комната выглядит нормально. Под нормальным видом я подразумеваю, что брюки могут быть обнаружены под диваном, носки — за батареей, а рубашка — в рабочем столе среди лекционных тетрадей… В общем, все как полагается.