Неизвестные Стругацкие От «Страны багровых туч» до "Трудно быть богом": черновики, рукописи, варианты. - Светлана Бондаренко

— Никаких, несколько я могу судить, — сказал Археолог.

— Никаких. Более того, мы вовсе не наверняка узнали бы о таком посещении, даже если бы оно случилось в наши дни.

— Почему?

— Очень просто. Трудно себе представить, что такие посетители извне стали бы переворачивать на Земле все вверх дном, как это описывает, скажем, Уэллс. Не исключено также и то, что они и сами не обнаружили бы на нашей планете признаков разумных обитателей.

— Очень рискованное… я бы сказал, довольно двусмысленное предположение. — Андрей Андреевич засмеялся. Археолог внимательно взглянул на него, затем повернулся к Астроному.

— Яснее, — сказал он.

— Пожалуйста.

Четвертый вариант:

— Да нет же, — улыбаясь, сказал Астроном. — Я хочу только сказать, что убедиться в существовании жизни на других мирах можно и не покидая Землю.

— Тогда это опять безответственные спекуляции и пустое жонглирование словами. — Археолог раздраженно постучал трубкой о край медной пепельницы. У него было узкое темное лицо с высоким лбом и всего два пальца на левой руке. — Вы можете сколько угодно наблюдать Марс, Венеру и что там еще есть в ваши телескопы, а потом кричать, что вы открыли каналы — несомненно, искусственного происхождения, углекислый газ — бесспорно, продукт выделения живых организмов, потемнение здесь и посветление там — вероятнее всего, результат цветения или увядания какой-нибудь небесной травы… потом приходит Фесенко, приходит Опарин, приходит Черт Иванович Веревкин, и они как дважды два доказывают вам, что каналы — обман зрения, что углекислый газ — продукт химических реакций… пятна — что-нибудь в этом роде… Разве не так?

— Так. — Астроном продолжал улыбаться.

— И вы будете спорить с ними до пупковой грыжи, и никто из вас не сможет убедить другого, и дело в конце концов решит большинство голосов — в лучшем случае, — а не фактическое положение вещей. Нет, чтобы убедиться, дорогие мои друзья, надо побывать там… или иметь инструменты посильнее ваших нынешних.

— Совершенно с тобой согласен, — сказал Астроном, — в том, что судить об обитаемости той или иной планеты с наши ми наличными средствами и данными пока еще не представляется возможным. Во всяком случае, судить наверняка. Но вопрос о наличии жизни где-нибудь на других мирах в бесконечной Вселенной уже решен.

— А, — насмешливо проговорил Археолог. — Конечно… Я так и знал. Когда не хватает конкретных знаний, всегда обращаются к умствованию. «В противоположность идеализму, утверждающему…» и так далее. Так?

— И так тоже, — согласился Астроном. — Но я имел в виду как раз конкретные знания.

Археолог со страдальческим видом махнул рукой, а Писатель, сонно смотревший на свой стакан с вином, встрепенулся.

— Что-нибудь новенькое, э? — спросил он.

— Пожа-а-алуй, — протянул Астроном. — Ну, не совсем новенькое, но все же… Понимаете, если Магомет не может добраться до горы, то достаточно, если гора придет к Магомету, не так ли?

 — Ого! — произнес Писатель, а Археолог насмешливо прищурился:

— Последние новости! Марсиане высадились на Красной Площади!

— Видишь, ты уже понял меня. — Астроном взял бутылку, покачал ее и снова поставил на стол. — Пусто… Так вот, дорогие мои слушатели. Для того, чтобы вопрос о жизни на других мирах был решен положительно, достаточно, чтобы кто-нибудь из обитателей этих миров высадился где-нибудь на Земле, и мы бы увидели их, не так ли?

Пятый вариант:

— А вопрос о жизни на других мирах? — сказал Писатель. Сколько споров, сколько бумаги!

Астроном быстро взглянул на него, но промолчал и снова углубился в рассматривание почерневшего металлического обруча, подаренного Археологом.

— Да, взять хотя бы вопрос о жизни на других мирах, — с солидным видом кивнул Андрей Андреевич. — Опять-таки, с точки зрения философии…

— Чепуха! — резко сказал Археолог. У него было узкое темное лицо с высоким лбом и всего два пальца на левой руке. Он курил большую черную трубку. — С точки зрения философии нельзя установить ни одного конкретного факта. Вернее, можно доказать все, что угодно.

Андрей Андреевич побагровел.

— Однако, вы не будете отрицать…

— Буду. Вы хотите сказать, что с точки зрения философской в пресловутой Бесконечной Вселенной непременно существуют обитаемые миры. Так?

— Так. И вы не можете…

— Правильно, я не могу это опровергнуть. С другой стороны, я буду вам доказывать — тоже философски, как вы это называете, что нигде, кроме нашей Земли, жизни нет. И вы меня не опровергнете.

— Послушайте…

— Одну минуту. Дело совсем не в этом.

Шестой вариант:

— А жизнь на других мирах? — сказал Писатель. — Сколько споров, сколько бумаги! И ничего не доказано.

— Довольно естественно, — сказал Археолог. — То, что труд но доказать, всегда требует много споров и много бумаги.

Археолог был молод. У него было узкое загорелое лицо с высоким лбом и всего два пальца на правой руке. Он курил большую черную трубку.

— Собственно, что вы хотите доказать? — спросил Философ. - Мы можем считать вполне доказанным, что жизнь существует во многих других местах во Вселенной, помимо нашей Земли. В бесконечном множестве солнечных систем хотя бы только в нашей Галактике непременно должны быть миры, условия на которых сходны с теми, которые мы имеем на Земле. А раз так — непременно и жизнь.

— Вот оно, доказательство философа. — Археолог вынул изо рта трубку и жестко засмеялся. — Те же самые приемы, которыми пользовались его предки, когда считали, сколько ангелов поместится на кончике иглы. Никакого прогресса.

Писатель рассмеялся. Философ нахмурился.

— Можете говорить что угодно, господин насмешник, но это так. Это логика. И кое-кому из присутствующих не мешало бы основательно поучиться ей…

[(1) Логика… Она-то как раз имеет к этим рассуждениям не большее отношение, чем упоминавшаяся в первом варианте теория вероятностей.

Наука имеет в рассмотрении одну звезду с планетной системой — Солнце, одну планету с жизнью — Землю и одну жизнь с разумом — человечество. Все построения на таком жидком основании — это индукция по одному члену, где логики меньше, чем в стихотворении В. Шефнера:

 Средь множества иных миров.Есть, может, и такой, Где кот идет с вязанкой дровНад бездною морской. 

— В. Д.]

— Знаю, знаю. — Археолог отмахнулся нарочито расслабленным движением руки. — Безграмотные насмешки над праматерью всех наук, опасные аналогии и все такое… Остается только напомнить этому кое-кому о том, что за такие взгляды еще два десятка лет назад ссылали на Колыму. Но согласитесь, дорогой товарищ, что это все же не доказательство.

— Это, конечно, не доказательство, — подтвердил Писатель, с любопытством глядя на Философа.

— Больше того, — продолжал Археолог. — Вы, философы, всегда до крайности непоследовательны. Когда вы беретесь за конкретный вопрос и начинаете его обрабатывать философски, из этого почти никогда не выходит ничего путного. Вы по очереди хватаете одно и то же философское положение и дубасите им друг друга по голове, и в конце концов побеждает — заметьте, побеждает, а не доказывает — тот, у кого крепче глотка… или голова. И это было бы еще полбеды, если бы вы ограничивались рукоприкладством в своем узком кругу. Нет, вы при всем своем круглом невежестве в конкретных вопросах науки вламываетесь в самую гущу подлинно научного спора, нормальной научной дискуссии и лупите направо и налево людей, ученых, которые, занимаясь конкретными научными проблемами, не сочли нужным или просто не успели освоиться в области логики, гносеологии и других философских пустынь.

— Ну-ну-ну! — пробормотал Писатель.

— Да, да! Сбиваете их с толку, объявляете их пособниками идеализма, запугиваете их и отбиваете у них охоту к настоящей работе. Хуже того, многие из ученых вообще бросают научную работу, основанную на правильной постановке вопроса, кропотливых исследованиях и поисках практических доказательств.

Они ныряют в омут умствований и занимаются бессодержательной болтовней вместо работы. Хотите доказательств? Сколько угодно… Да вот, хотя бы по нашему вопросу о жизни на других мирах.

В рукописях есть даже перечень действующих лиц этого спора (Астроном, Археолог, Писатель, Андрей Андреевич, Я) и план, по которому должна вестись беседа:(1)

[(1) Меня не оставляет ощущение, что Авторы сознательно подражают композиции «Машины времени» Уэллса: беседы некой праздной компании (у Уэллса — Доктор, Психолог, Редактор, Журналист, «я»…) и рассказ одного из ее участников. — В. Д.]