Год порно - Мамаев-Найлз Илья

Марк не пошел бы в кӱсото, хоть его и манило туда. Во время молебнов в роще люди могли молиться так, как предполагает марийская религия, и просто креститься, как мари веками насильно приучали русские. Казалось, среди деревьев забываются все ужасы и прощаются обиды. Как выглядит такое место. Как бы Марк ни хотел его увидеть, он не был готов пойти туда с остальными на молебен. Смогли бы они принять тот факт, что он верит в людей вместо Бога. Возможно. А если нет.

За несколько выходных они объездили много локаций и теперь рассказывали о них всем, с кем общались. Вот уже и другие отправились по их следам. После этих путешествий многие решили остаться, открыли новое значение места, в котором провели всю жизнь. Но Марк смотрел, как трассы загибаются за холмами, и чувствовал грусть, когда поворачивал назад.

* * *

Секс оказался чем-то таким простым. Марк просто сказал одной знакомой, что скоро уедет и ему это нужно — выпить и заняться сексом, а она ответила, что не против выпить, и они, купив вина, пошли к нему и несколько часов просто рассказывали друг другу о себе. Выяснилось, что Марк совсем не знал эту девушку, хотя они и были давно знакомы. А она мало что знала о нем. Под конец вечера они и забыли, зачем встретились. Она даже чуть было не уехала, но, видимо опомнившись, спросила, можно ли переночевать.

Да, сказал он. Только у меня один диван.

Ничего.

Они улеглись на разные половинки и еще с полчаса делали вид, что пытаются уснуть. Потом Марк повернулся к ней, начал гладить ее тело, а она отвечала. На этот раз все было легко и приятно. Оба постанывали, грелись и, прижимаясь щеками, дышали возле уха друг друга.

У тебя такая странная кожа, сказала она.

Ага, я из-за нее и уезжаю.

Куда-то на море?

Нет, в Москву. Здесь нет ни лекарств, ни оборудования, чтобы ее вылечить.

Потом вернешься?

Не знаю. Думал поискать там работу. Или поехать куда-то дальше.

Марк переспал с ней еще несколько раз, а потом пришло время уезжать, и больше они никогда даже и не списывались.

Перед отъездом Марк завез в кофейню картину Генри и попросил Мишу не снимать ее. Тот пообещал, что не будет, потому что она ему нравится. Коллеги на прощание сделали Марку открытку, на которой написали разные пожелания и подписались. Марк положил ее в шкафчик в родительском доме, где держал все дорогие ему вещи.

Родители спокойно отнеслись к его переезду. Отец сказал, что это правильное решение, а мама пожелала быть сильным. У нее уже отросли волосы, так что она перестала носить парик. Эта шерстка какого-то нового, неизвестного цвета обнадеживала, как ничто другое.

Напоследок Марк планировал заехать в одно место по пути. Родители сказали, что проводят его. Они отправились на берег Волги, где стояла старая православная церковь, а прямо напротив нее росло священное дерево мари.

Сколько лет тут живем, никогда даже не знали, что такие места есть.

Мама, конечно, про место знала, но из вежливости промолчала. А отец посмотрел тогда каким-то другим взглядом на все вокруг. Светило солнце, блестело на монетках, которые люди оставляли в коре дерева. Одинокая сосна, единственная на сотни метров вокруг. Марк никогда не видел таких сосен. Она была широкой и какой-то невероятно живой. Он провел по стволу ладонью и что-то про себя сказал.

Они молча постояли втроем на берегу. Дул ветер, глаза слепило. И родители и Марк что-то говорили и тут же об этом забывали. Никто из них тогда не знал, что скоро они не смогут любить друг друга так просто. Наверное, поэтому им и было так легко.

Чтобы вернуться к машинам, нужно было подняться на холм по высокой лестнице, такой крутой и длинной, что там специально приварили скамейки, где можно было перевести дыхание. Родители добрались до середины и присели отдохнуть. Они запыхались и оглядывались по сторонам. Марк не мог с ними остаться: паром отходил вот-вот, а следующий будет только вечером.

Они обнялись на прощание, и Марк побежал наверх. Оттуда он взглянул вниз и увидел, как родители тихонько поднимаются, держась за руки. За их спинами бесконечным потоком двигалась Волга. Одна волна захлестывала другую. Пена ярко белела длинной полосой, а потом затухала, рассеивалась, пропадала под толщей воды. От бега или отчего-то еще Марк ощутил, как в груди пульсирует сила, толкается, вздымается кверху. Ему казалось тогда, что нет ничего невозможного. Теперь все точно должно было стать хорошо. Он в последний раз посмотрел на реку и родителей. Помахал им рукой, но те не заметили, так как смотрели под ноги, на ступеньки. Марк сел в машину, включил зажигание и, опустив рычаг ручного тормоза, тронулся в путь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Несколько лет спустя он ехал по той же дороге увидеться с родителями и близкими, которые еще остались в городе и стране. Он опасался этих встреч, не хотел их. Чтобы хоть немного оттянуть время, он свернул к тому месту, где они тогда попрощались с родителями, и спустился на берег.

Трава пожелтела и покрылась инеем. Небо было темным и серым. Шел мелкий снег с дождем. По Волге плыла огромная уродливая льдина. Она резала волны, обездвиживала, усмиряла все под собой. Марк стоял прямо напротив, наблюдал за ней и вдруг заметил, как на ее поверхности стало что-то чернеть. Раздался треск и грохот. Лед зашатался и раскололся, но продолжил плыть дальше.

Он растает весной.

Благодарности

Спасибо Алесе Атрощенко и Жене Некрасовой. Вы поддерживали меня с самого начала, на протяжении двух лет читали черновики, следили за дедлайнами, делились советами и честно говорили, когда меня заносило совсем не туда. Несколько раз я совсем отчаивался и был готов все это бросить, но вы верили в книгу, подбадривали меня, и я заставлял себя писать дальше. Без вас я бы вряд ли завершил книгу и, скорее всего, сошел бы с ума.

Спасибо Леше Алехину. Мне помогли твои отзывы о моих рассказах, наши разговоры о литературе, о том, какое это мучение — вообще что-то писать. Ты раньше других прочитал первый законченный черновик и отправил кучу длинных голосовух. Я все побросал, слушал их и переслушивал. И тогда впервые поверил, что книга и правда может выйти.

Спасибо Юле Петропавловской, Дарине Якуниной, Марии Выбурской и всей команде издательства Polyandria NoAge. Вы очень чутко отнеслись к книге, указали на слабые места и помогли их проработать. Наши обсуждения частей тела героев, как, куда и зачем они двигаются — это отдельное незабываемое развлечение. Мне невероятно повезло, что книга оказалась именно в ваших руках.

Спасибо Максиму Мамлыге. Благодаря тебе появилась совместная серия двух прекрасных издательств «Есть смысл» и Polyandria NoAge. И теперь я всем рассказываю, какие великие дела совершают люди в литературной среде. А еще я долго сомневался насчет названия, пока ты не сказал, что купил бы такую книгу. Возможно, оно понравилось тебе по каким-то своим причинам, но разве это важно.

Спасибо моим родителям. Вы всегда мне помогали, даже если не были со мной согласны. Я очень многим обязан вам. И я рад, что мы смогли посмеяться, обсуждая выход книги, особенно учитывая, что сначала для вас это был шок.

Наконец, спасибо моей жене Нике и нашей кошке. Кошка несколько раз сдирала с доски структуру романа. Приходилось выстраивать его заново, по-новому, и так он становился лучше. А Ника тихо закрывала дверь в комнату, где я писал, и шепотом объясняла кошке, что сейчас я занят, не нужно меня отвлекать. Без вашей поддержки, понимания и терпения у меня бы ничего не вышло. А радость и счастье, которые вы мне приносите каждый день, помогали и помогают мне пережить что угодно. Я очень ценю вас и люблю.

Выходные данные

Литературно-художественное изданиеИлья Мамаев-НайлзГод порно