Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

законченной Риджент-стрит уже поднимались вверх стены будущего торгового эмпориума -

здание строилось по проекту Франческо. Изабелла, еще весной, рассматривая чертежи,

улыбнулась: «Я так не умею. Очень элегантно, как раз в духе Джона Нэша. У меня все виллы

получаются похожими на фабричные цеха, что бы я ни делала».

-Я тогда, - сказал Мартин, - отправлю всех в Лондон, и провожу тебя и маму до Ньюкасла. Заодно

на шахты загляну. Когда Майклу в Россию надо будет ехать?

Питер задумался: «Это от императора Александра зависит. Если сегодня все пройдет удачно, - а я

не вижу причин, почему так не должно случиться, - я ему привезу отчет. Скорее всего, он уже

следующим летом захочет начать строительство железной дороги от Санкт-Петербурга до этой их

резиденции..., Царского Села, - сказал Питер по-русски. «Мы с матерью дождемся Майкла и Элизу,

и поедем обратно. Почти на год расстаемся, - он усмехнулся. «Ты за всем здесь присмотри».

-Все будет хорошо, - Мартин обернулся. Веселый детский голос сказал, с порога: «Папа! А я

проснулся уже. Мэри еще спит, и Тони тоже, и бабушки, и тетя Элиза. Даже мама спит, я

посмотрел, - маленький Питер выпятил губу. Он был в бархатных бриджах и рубашке, каштановые,

длинные локоны - растрепаны, на шее блестел маленький, золотой крестик с бриллиантами.

Питер приподнялся на цыпочках и страстно шепнул: «Карта! Дедушка, расскажи! Это тоже поезд?»

-Конечно, - Питер посадил его себе на колени и ласково подумал: «Господи, еще бы лет двадцать.

Увидеть, как маленький в дела вникает. Марта мне обещала - до ста лет. Посмотрим, как оно

будет».

Внук бережно провел пальцем по карте: «А в Дареме, где тетя Рэйчел и дядя Уильям живут, будет

железная дорога? Там тоже шахты. И собор, где дядя Уильям служит. Там много паломников, я

сам видел, когда мы туда ездили».

-Обязательно будет, старина, - усмехнулся Мартин. «И в Итоне, где Аарон учится, и в Кембридже и

даже в Мейденхеде, - он пощекотал сына. Тот весело потребовал: «Еще! И я хочу заводную

железную дорогу! И кузена Стивена хочу увидеть, дедушка, - он посмотрел на Питера лазоревыми

глазами. «Хочу в Россию!»

-Обязательно съездишь, - успокоил его дед. «Там наше представительство, надо его навещать».

Мартин погладил по голове сына: «А еще у нас представительства в Париже, в Нью-Йорке, в

Берлине будет, - я туда в следующем году поеду, - в Бомбее, в Кантоне..., И все это когда-нибудь

тебе достанется, милый мой».

-Много, - восторженно заметил мальчик и заявил: «Есть хочу!»

-Сейчас все приготовим, - Элиза, в утреннем, закрытом платье вошла на кухню. Мэри, что

следовала за ней, блеснула зелеными глазами: «Папа и Бен на железной дороге ночевали, и

дедушка Джованни тоже. Мы с Тони просились, но нас не пустили».

-Вы сидите, - велела Элиза брату и отчиму. «Только бумаги со стола уберите, сейчас я бекон

пожарю, яйца. Мэри, - обернулась она к дочери, - возьми Питера в сад, Антония сейчас

спустится».

-Мы с тобой пойдем, - велел Питер сыну, - покуришь. Только спички не бери, - он шутливо

подтолкнул Мартина в плечо, - обойдись кресалом. Лето сухое было, от одной такой спички весь

Стоктон на воздух взлетит.

Марта сидела на подоконнике спальни, завернувшись в шелковый халат, дымя сигаркой. Внизу

смеялись дети, играя в салки. Муж и сын устроились на скамейке, разложив на коленях

документы. Она услышала, как Элиза что-то напевает, и улыбнулась: «Счастлива она, конечно.

Хорошо, что так вышло. И Мэри у них - славная девчонка растет».

-Дорогая моя Марта, - читала она тонкий, изящный почерк вдовствующей герцогини.

-Вот, я и в Париже, здесь все по-прежнему. Жан большую часть времени проводит в казармах. Я

живу на рю Мобийон, и, конечно, появляюсь при дворе. В Амстердаме меня нагнало письмо от

детей. Джон и Ева перебрались в Сидней, слава Богу, уже не живут в такой глуши. Экспедиция к

Ледяному Континенту была удачной, но, как говорит Джон, на сушу, они не высаживались,

невозможно было пробиться сквозь льды. Дебора со Шмуэлем процветают. Мальчик учится, она

занимается с профессорами в Лейденском университете, частным образом, и помогает

королевской полиции, тоже, конечно, негласно. Обидно, что ее экспертиза все равно

подписывается мужскими именами, однако в наше время вряд ли что-то изменится. Джоанна уже

с весны в России, но за нее я не беспокоюсь. Тео и Теодор ее дальше Москвы не отпустят, как они

меня уверили. Пиши мне о вашей первой поездке по железной дороге, и передавай привет семье,

любящая тебя Мадлен.

Марта свернула тонкие листы и улыбнулась - невестка вышла в сад, с альбомом в руках. Подозвав

к себе детей, Сидония лукаво сказала: «Между прочим, кое-кто вчера навещал дорогу и

зарисовал вагон, в котором мы будем ехать. Так что смотрите, - дети ахнули. Марта, потушив

сигарку, послушав пение какой-то птицы, пробормотала себе под нос: «Все хорошо. У Вероники

уже второй роман выходит, и мальчик у них славный получился».

Она подперла острый подбородок кулачком. Глядя на головы детей, что сидели вокруг Сидонии,

Марта попросила: «Пусть все счастливы будут, пожалуйста. Хватит нам уже смертей». Марта

глубоко вздохнула. Соскочив с подоконника, она пошла одеваться.

Бенедикт наклонился над жестяным умывальником. Взяв грубую щетку, юноша начал скрести

руки. «Не старайся ты так, милый, - раздался сзади веселый голос отца, - все равно, мы с тобой и

мистером Стефенсоном на локомотиве стоять будем».

Бен оглянулся. Локомотив возвышался посреди депо - неожиданно изящный, с высокой трубой, и

шатунами, что должны были вращать колеса.

-Семь сотен человек на первом рейсе, - восхищенно подумал Бен. «Господи, только бы все

получилось».

Им надо было пройти двенадцать миль до вновь построенной станции в Стоктоне. Кроме

платформы и деревянной крыши над ней, там ничего другого не было, но Бен знал, что уже с

рассвета там стали выстраиваться люди. Вдоль всей линии железной дороги тоже собирались

толпы. Он, внезапно перекрестившись, увидел лазоревые глаза отца.

-Да все хорошо, - мягко сказал Майкл. Притянув к себе сына, - они были одного роста, мужчина

поцеловал его в лоб. «Проедем эти мили, и не заметим, как, дорогой. Гнать не будем, шести миль

в час вполне достаточно. Потом, конечно, до двенадцати миль скорость доведем, а потом, -

Майкл улыбнулся, - на новых дорогах, и до двадцати. Давай, - он похлопал сына по плечу, -

разжигай котел. Мы с Джорджем проверим, что там с углем и пассажирами, выведем его, - Майкл

кивнул на локомотив, - наружу и будем вагоны цеплять».

Отец ушел, а Бен посчитал на пальцах: «Тридцать три вагона, из них двенадцать с углем, а

остальные с пассажирами. Не вагоны - платформы. Дедушка и семья, конечно, с удобствами

поедут, и все остальные инвесторы тоже. А мы здесь будем, - он взглянул на деревянное

отделение для машинистов, что было прицеплено позади локомотива. Бен вспомнил, как отец и

дядя Джованни ему рассказывали о самодвижущихся паровых тележках, и пробормотал: «Все

равно поверить не могу».

-А ты поверь, - Тони стояла в открытых воротах депо.

-Мы только приехали, - сказала она вместо приветствия. «Все уже там, - девочка махнула рукой во

двор, откуда доносился гул голосов. «Дедушка Джованни им вагоны показывает. Я сказала, что мы

с тобой договорились, - Тони подмигнула Бену, - и ты за мной присмотришь. И дядя Майкл».

Каштановые локоны падали ей на плечи, она была в простом, темно-синем платье. Подойдя к

локомотиву, бережно потрогав колеса, Тони требовательно спросила: «Принес?»

-Все в умывальной, - Бен внезапно рассмеялся и она покраснела: «Что?»

-Да ничего, - ласково ответил юноша. «Я тебя еще ни разу в штанах не видел».

-Вот и увидишь, - Тони вздернула нос и пошла в умывальную.

Оттуда появился легкий, изящный мальчишка, в холщовых штанах, старых башмаках и куртке с

пятнами от угольной пыли. Волосы были стянуты в узел и прикрыты шапкой из грубой шерсти.

Тони закинула в тележку мешок с платьем. Забравшись туда, девочка велела: «Топите котел,

инженер Кроу, нас ждут пассажиры».

Маленький Питер и Мэри прыгали на скамейке. Вагон был совсем простым. Питер, наклонившись

к жене, шепнул: «На линии Манчестер-Ливерпуль у нас будут бархатные диваны в первом классе,

вот увидишь».

-Через пять лет, дорогой, лично приеду на первый рейс и проверю, - Марта подняла бровь. Она

покосилась на страницу альбома невестки. Сидония покусала карандаш. Марта тихо спросила: