Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Дэвид опустился в кресло напротив брата и потянулся за сигарами, - ястребы в администрации не

позволят нам добиться того, чего мы хотим. Они, видишь ли, - Дэвид чиркнул кресалом, -

предлагают два варианта решения индейского вопроса. Либо чероки отказываются от своих прав

на землю, и уходят на запад, либо они прекращают быть чероки и становятся гражданами США.

Это все наш нынешний военный министр, Кэлхун, - мужчина иронически улыбнулся, - он южанин,

а у чероки земли в Теннеси и Джорджии. Кэлхун лоббирует интересы плантаторов. Как же, столько

прибыли пропадает, - Дэвид неслышно выругался.

Тед внес серебряный кофейник. Поставив его на стол, он махнул в сторону искусно напечатанной

карты на стене. «Дэвид, даже если они уйдут на запад, полковник Ливенворт и его соединения

сейчас в Канзасе. Они пойдут и дальше». Тед разлил кофе: «Не знаю, куда еще индейцам деваться.

Думаю, и Меневу наши войска найдут, рано или поздно, как бы он ни прятался. Ваш отец, - он

взглянул на мужчин, - резервации предлагал...»

Дэвид покраснел. В Государственном Департаменте, где он служил, на отца ссылались постоянно.

«Как говорил покойный мистер Вулф...- то и дело слышалось на совещаниях. Когда военный

министр Кэлхун, без согласования с Конгрессом, создал у себя бюро по делам индейцев, Дэвид

настоял, чтобы его направили туда представителем. Госсекретарь только усмехнулся: «Ваш отец,

мистер Вулф, был бы вами доволен».

-Еще чего не хватало, - зло сказал тогда Дэвид, идя по коридору в свой кабинет. «Папа, как я

помню, предлагал сбросить индейцев в Мексиканский залив. Пока я жив, такого не случится».

-Не будет никаких резерваций, - Дэвид ткнул сигарой в инкрустированную перламутром

пепельницу. «Я уговорю чероки стать гражданами США, вот и все. И землю свою они отдавать не

станут. Они здесь жили дольше, чем наши предки. И твои предки, - он подмигнул брату, - тоже.

-Ко мне приходили, - хмуро заметил Нат, отпив кофе,- из Американского Колонизационного

Общества, приглашали в правление. Это те, кто хочет всех свободных цветных обратно в Африку

отправить, на Перечный Берег, в новую колонию.

-Либерия, - кивнул Дэвид. «Конгресс им сто тысяч долларов выделил. Некоторые штаты тоже

внесли в бюджет расходы на переселение свободных негров. И что ты? - он зорко посмотрел на

брата.

Нат выпустил клуб дыма и сочно ответил: «Я американец. И дети мои будут американцами,

нравится это белым, или нет. Вот что я им сказал, хоть они мне и пели, что в Либерии я смогу, стать

министром юстиции, а здесь, - он обвел рукой кабинет, - меня даже в суд не пускают. Ничего, все

изменится, а в Африке мне делать нечего. Я лучше дам денег на колледж для цветных, - Нат вдруг,

широко улыбнулся: «Все о политике, да о политике, а как там семья?»

-Семья отлично, - Дэвид подтолкнул Теда. «Твоя сестра преуспевает в занятиях. Мама твоя вся в

благотворительности, собирает деньги на больницу для бедных. Полковник Кардозо возвращается

с территорий, после Песаха у Шмуэля бар-мицва. Шлите подарки».

-Может, и сами еще приедем, - Тед потянулся и лукаво спросил: «Когда мы на твое венчание

приглашение получим, дорогой кузен?»

-Мне двадцать четыре года, - Дэвид поднял бровь, - я, знаете ли, как-то не тороплюсь. В отличие от

тебя, - он подмигнул Нату.

-Зря, - добродушно заметил тот. «Готовься, вы сегодня у нас обедаете. Мама и Бланш тоже будут

тебя расспрашивать». Он потушил сигару: «К делу».

Тед задернул шторы. Обернувшись, мужчина хмуро заметил: «На всякий случай». Он провел рукой

по стене. Нажав на какой-то выступ, Тед отпер маленьким ключом искусно спрятанный шкап.

Дэвид передал конверт Нату. Брат, пересчитав деньги, улыбнулся: «На несколько месяцев хватит.

Тетя Мирьям все еще ездит на вызовы?»

-Конечно, - со значением ответил Дэвид. «В деревню, в Мэриленд, в Виргинию. И Дебора тоже.

Сами понимаете, две женщины, кто их, в чем заподозрит? Квакеров вокруг Вашингтона, конечно,

меньше, однако у нас уже пять новых безопасных домов. Давай карту, - велел он Теду.

Тот вынул из шкапа неприметную, в серой, картонной обложке, папку. Нат, раскрыл ее: «Отчеты

все готовы, заберешь обратно, для дяди Тедди». Он рассмеялся: «У нас хоть и Подпольная Дорога,

но финансы надо держать в полном порядке».

Дэвид подвинул к себе чернильницу. Он, вдруг, мечтательно, сказал: «Знаете, а я верю. Верю в то,

что когда-нибудь, - он положил ладонь на карту, - мы свернем Подпольную Дорогу за

ненадобностью, дорогие мои. Конгресс отменит рабство...»

Нат молчал. Наконец, посмотрев в голубые глаза Дэвида, он вздохнул: «Посмотрим. Вряд ли мы до

этого доживем, милый мой».

В кабинете настала тишина. Дэвид, потянувшись, крепко пожал руку брата.

Вашингтон

Тонкая, сухая, унизанная кольцами рука, стряхнула пепел. Эстер, открыв красивый, испанской кожи

блокнот, пробормотала: «С Нью-Йорком мы покончили, теперь займемся югом». Она подняла

изящную, увенчанную шелковым беретом голову. Дебора сидела в кресле у камина, читая

«Элементы медицинской юриспруденции» Бека.

-Ты, когда с матерью в Чарльстон ездила, - поинтересовалась Эстер, - видела дочку мистера

Мордехая, того, что табаком торгует? Вы у них обедали, как я помню. Хорошенькая она?

-Тетя Эстер, - смешливо отозвалась Дебора, - ребенку восемь лет. Они все хорошенькие в этом

возрасте. Девочка и девочка. Темноволосая.

-Единственная дочь, - сказала себе под нос Эстер. Дебора, закрыв книгу, потянулась: «Это пока,

тетя. Миссис Мордехай тридцать лет всего лишь».

Эстер затянулась сигаркой: «Если она за восемь лет не родила..., Хотя, даже если у них будет еще

один ребенок - не страшно, там очень, много денег. Дочери…, - она сверилась с блокнотом, - Рут,

дадут отличное приданое. Давай, - предложила она Деборе, - я Шмуэля в книжку занесу.

-Тетя, - с чувством отозвалась женщина, - вы сами по любви замуж вышли, оба раза. И у кузины

Батшевы вовсе никакого приданого не было. И мы с Давидом по любви женились, так что..., - она

только улыбнулась и вернулась к чтению.

Эстер писала что-то, - своим мелким, четким почерком. Дебора, глядя на ее прямую спину,

подумала: «Семьдесят один год ей, а никогда в жизни и не скажешь. Впрочем, у дяди Аарона тоже

дитя родилось, на седьмом десятке. Она, конечно, чего хочет, того и добивается, надо отдать ей

должное».

Как только из Святой Земли дошла весть о погроме в Цфате, Эстер, резко, сказала:

«Государственный Департамент отправит ноту протеста оттоманскому двору. Это ничего, что мы

только готовим соглашение с турками. Я поговорю с госсекретарем Адамсом. Он был приятелем

Дэниела, они вместе посольство наше в Гааге открывали. Конечно, мертвых уже не вернешь, пусть

Господь дарует им покой в присутствии своем. Однако пусть они этого Башира, или как его там,

приструнят. Голову отрубят, например».

Ноту послали. Эстер сделала большое пожертвование в память Элишевы и Моше. Она только

заметила, наблюдая за тем, как Натан подписывает чек: «Конечно, с одной стороны, на наших

братьев в Святой Земле много денег уходит. У твоей сестры старшей, - она взглянула на Батшеву, -

одиннадцать детей. У нас о таких семьях и не слышали...»

Батшева покраснела и робко ответила: «Это заповедь, тетя Эстер».

-Заповедь - это двое, как у вас, - отрезала свекровь, - а остальное..., - она повела рукой. Забрав у

сына чек, Эстер хмыкнула: «С другой стороны, они действительно за нас молятся, да и евреи

должны жить в Святой Земле, конечно. Мы туда никогда не двинемся, - она оглядела роскошную

гостиную, затянутую шелковыми обоями, с золоченой мебелью, - хотя, может быть, я и съезжу,

посмотрю, как там ешива, как синагога, что в честь моего брата назвали, как миква новая..., Там

везде наша фамилия, - с гордостью закончила женщина.

Когда они сидели за обедом, Эстер отпила вина Судаковых: «Хорошо, что они не стали землю

продавать. Я соберу кое-каких людей, Натан, подумаем, как им помочь. В конце концов, - она

указала на бутылку, - это будет приносить отличный доход, поверьте мне. Те деньги, что мы

вложим, к нам вернутся».

-Мама, - Натан развел руками, - я государственный служащий, я не могу...

-Прежде всего, ты еврей, - холодно сказала ему мать. «Твое имя упоминаться не будет, разумеется,

так, что все в порядке».

Дебора взяла карандаш и подчеркнула нужные абзацы: «Тетя, можно было бы в память Элишевы

женский колледж основать, чтобы девочки учились медицине».

Эстер оторвалась от книжки: «Голова у тебя светлая, конечно. Только вот у нас даже ешивы пока

нет, в Америке. Сама знаешь, дети учатся, - Эстер развела руками, - но если кто-то захочет