Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Дина покраснела и что-то пробормотала.

Ханеле помолчала. Прикоснувшись к рыжим волосам девушки, она мягко заметила: «К вам придет

человек, милая, для того, чтобы отдать самое дорогое. И вы это возьмете, - она услышала стук в

дверь: «Вот и тетя Элишева».

Уже в передней Ханеле, пошатнувшись, схватившись за стену, одними губами прошептала: «Зачем

ты так? Для чего..., - она помотала изящной головой. Впустив Элишеву, женщина шепнула:

«Послушай..., Я вчера на рынке была, говорили, что там, на севере, неспокойно. Мусульмане и

марониты враждуют, шейх Башир деревни выжигает, налево и направо. Может, не поедете вы в

Цфат?»

Элишева отмахнулась: «Тогда вообще никуда ездить не надо. Они там, в горах, как воевали, так и

будут воевать, поверь мне. Моше с ними дружит, я их детей принимаю, да и Цфат, - женщина

пожала плечами, - еврейский город, там безопасно. Готова она? - Элишева кивнула в сторону

кухни.

-Готова, - вздохнула Ханеле. Дина, появившись на пороге, держа за руку Авиталь, весело кивнула:

«Готова, тетя».

Они уходили вниз по улице. Ханеле, держа на руках дочь, смотря им вслед, горько сказала: «И все.

И больше я ничего не могу сделать. И так..., - она закрыла серые глаза. Внезапно вздрогнув, Ханеле

повторила: «Самое дорогое. Пусть будет то, что будет».

Авиталь, засмеявшись, погладив ее по щеке, пролепетала что-то. Ханеле увидела бесконечную,

снежную равнину, услышала лай собак. Покачав дочь, она ласково велела: «Пойдем, милая,

умоемся, переоденемся, и надо в ешиву поспешить. Что бы там ни было, а хупа сегодня вечером,

будем веселиться!».

Но все время, пока она шла к ешиве, держа дочь на руках, она смотрела впереди себя, чувствуя,

как слезы наворачиваются ей на глаза. Ханеле внезапно свернула к Стене - там уже было

безлюдно, мужчины разошлись на учебу. Она прижалась щекой к теплым камням, и, горько

помотала головой: «Ничего, ничего нельзя сделать. Я бы все отдала, все, ради того, чтобы этого не

случилось. Но ты ведь не возьмешь, - она провела пальцами по Стене. Отступив, дернув уголком

рта, Ханеле кивнула: «Не возьмешь».

Горели, трепетали огоньки свечей. Дина, чуть приподняв фату, приняла от свекрови тяжелый,

серебряный бокал с вином, и, чуть пригубила: «Вот сейчас». Она вспомнила, как в комнате, после

того, как дедушка Аарон благословил ее, он шепнул: «Я очень, очень за тебя счастлив, милая. И

твоя мама тоже. И отец твой, благословенной памяти, был бы жив, порадовался бы».

Дина, на мгновение, прижалась щекой к его теплой щеке, а потом ввели жениха - для того, чтобы

он, как положено, - опустил фату на ее лицо. Девушка увидела ласковые глаза Исаака и счастливо

улыбнулась.

-Волнуется, - нежно подумала Дина, услышав голос Исаака. Она почувствовала, как жених

надевает ей кольцо на палец. Раввин запел семь свадебных благословений, раздался хруст стекла,

и все закричали: «Мазл тов!»

-Я тебя люблю, так люблю, - Исаак наклонился к ее уху. «Динале, милая моя...»

-Уже можно, - лукаво подумала Дина и прикоснулась к его руке. Когда они оказались вместе, в

закрытой комнате, он поцеловал ее и, подняв на руки, закружив, шепнул: «Все, любовь моя,

теперь мы вместе, вместе, навсегда». Дина, откинув рыжеволосую голову, обнимая его,

рассмеялась. Дети прыгали у окна, стараясь заглянуть внутрь. Тут были мальчики Бергеров, внуки

и внучки Малки. Исаак, шутливо погрозив им пальцем, захлопнул ставни. Дина нежилась в его

руках, целуя его, и, на мгновение, отодвинувшись, тихо проговорила: «Не бывает такого счастья,

милый».

-Бывает, - уверенно отозвался Исаак, а потом в дверь постучали. Дина, ахнув, стала натягивать

атласный тюрбан. Усмехнувшись, закинув руки ему на шею, девушка томно сказала: «Сейчас

дедушка покажет, как он танцевать умеет, с платком. И твой папа тоже. И все раввины».

Перегородку раздвинули. Дина остановилась между мужской и женской половинами. Аарон, взял

связанные, шелковые платки, и подождал, пока внучка их поднимет. «Каждый год теперь танцую, -

смешливо подумал он. «Прошлой осенью в Цфате, на Хануку, как двойняшки выходить замуж

будут, опять придется. А потом Циона, потом внуки..., И у маленькой, - он посмотрел на Авиталь,-

жена держала ее на руках, - тоже не премину».

-Так и будет, - Ханеле улыбалась ему. Аарон, поправив меховую шапку, стал танцевать, под пение

сотен мужчин, что уже сидели за столами на площади.

Цфат

Над серебряным блюдом с гранатами вились, жужжали пчелы. Маленький сад был залит сиянием

заката, солнце садилось на западе. Дина Азриэли отпила чаю:

-Что вы там слышали, в Иерусалиме, тетя Элишева, якобы, неспокойно у нас, так видите, - девушка

обвела рукой сад, - тихо. Даже если шейх Башир вздумает с гор спуститься, ему здесь трогать

некого. Марониты все на севере живут, далеко от нас. И вообще, - Дина потянулась и погладила

ухоженную кошку, что дремала на коленях у Ционы, - у него, шейха, в Акко союзники, на

побережье. Здесь ему делать нечего, - подытожила девушка.

Она зевнула, поправив платок, из-под которого выбивалась белокурая прядь. «Хорошо тут, -

подумала Элишева, разрезая пирог. «Все же в Иерусалиме людно, шумно…, А в Цфате,

действительно, деревня и деревня».

-Ты больше не бегай, - строго сказала она, глядя на живот девушки. «Ты родишь не сегодня-завтра.

Я здесь, Циона тоже - мы и с уборкой справимся, и приготовим все, что надо».

-Не буду, - Дина улыбнулась: «Как моя тезка-то? Хорошая свадьба у них была?»

-До рассвета танцевали, - рассмеялась Циона. Кошка, спрыгнув на зеленую траву, лениво пошла к

воротам. «Неделю, как положено, они по гостям ходили. Только что завтракали дома, а потом, -

девушка налила себе чаю, - мы их все развлекали. Исаак землю покупать будет, рядом с папиным

участком».

Дина погрустнела: «Михаэль мой тоже бы купил, однако он ведь в Марокко родился. Его сюда

двухлетним ребенком привезли, а все равно, турки землю только подданным султана продают».

-Ничего, - весело утешила ее Элишева, - родишь своему Михаэлю сына, он-то и купит участок. И

вам будет виноград приносить, как господин Судаков, - она улыбнулась, услышав скрип ворот.

Муж стоял с плетеной корзиной в руках. От него пахло пылью, солнцем, потом. Моше выудил

большую, тяжелую, почти черную кисть: «Ешьте, мне в синагогу надо, а потом, - он развел руками,

- на пресс. Сегодня уже, и давить начинаем».

-Циона, свежего чая отцу завари, - велела Элишева и подняла ладонь: «Не спорь. Я тебе сейчас

одежду чистую достану, вода в умывальной есть».

-Мне потом все равно на пресс, - добродушно рассмеялся муж, идя вслед за ней к беленому,

аккуратному домику.

-И пойдешь, - пожала плечами Элишева, берясь за ручку двери.

-Ничего, отстираем, не след в таком в синагогу ходить, - она взялась пальцами за пропотевшую,

грязную рубашку мужа. Моше наклонился и едва слышно сказал: «Ты не спи сегодня, я тебя после

пресса заберу, отведу кое-куда. Дину можно одну оставить?»

-Здесь ее муж будет, Циона…, - усмехнулась Элишева, заходя на прохладную кухоньку. «Да и

недалеко виноградник, мы быстро обернемся».

Моше поцеловал ее: «Я не был бы так в этом уверен, дорогая жена».

Виноград был сладким, Дина принесла горного меда в сотах. Моше, разломив гранат,

пробормотав благословение, блаженно закрыл глаза: «И возвращу из плена народ Мой, Израиля,

и застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут пить вино из них,

разведут сады и станут, есть плоды из них, - вспомнил он. «Если одно пророчество исполнилось,

как учат нас мудрецы, то и другие исполнятся. Будет у нас свое государство, обязательно, и даже

без того, чтобы Мессии дожидаться».

Когда он ушел, Дина, убирая со стола, спросила: «А как там мама? Через месяц ей срок?»

-Да, - Элишева остановилась с чайником в руках. «Как вернемся, так она и родит. Мальчика хочет,

опять».

Дина хихикнула: «Конечно, нас семь девочек, куда же еще. Хотя двойняшки скоро замуж выйдут.

Мама одна с папой Шломо и мальчишками останется. Там все рядом, помогут ей. А вы тоже, - она

посмотрела на стройную, тонкую спину Элишевы, - уже следующим летом бабушкой будете».

-На все воля Божья, - расхохоталась та и позвала: «Циона, пойдем! Жара спала, сейчас Дина

отдыхать отправиться, а мы с тобой на вызовы. Пока я здесь, - Элишева сложила посуду в

деревянный таз и залила ее водой, - я всех, кто носит, успею посмотреть. И роды принять, не у

тебя одной, - она подмигнула Дине и взялась за тряпку.

Моше открыл калитку и пропустил жену вперед. Над Цфатом повисла томная, теплая ночь, сияли