Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Ты проиграл. Признай уже, – тяжело дыша, предложил он, игнорируя собственный план.

– Иди к чёрту, – прошипел Буреев и всё‑таки поднялся.

Было хорошо видно, что ему тяжело передвигаться, и Андрей понял, что с этого момента сержант уже не соперник. Однако, раненый зверь может быть даже опаснее, так что расслабляться точно не стоит.

– Ну, если не хочешь, то нападай, ничтожество, – спровоцировал Андрей.

Глаза сержанта горели яростным огнём и он стал медленно подходить, сокращая дистанцию. Андрей не смещался, выжидая. Наконец, Буреев выбросил руку в ударе, уже не столь стремительном, как раньше, и Андрей, ожидавший подобного, без особого труда поймал её и зашёл ему за спину, заламывая руку. Сержант зарычал и попытался вырваться, но тут же вскрикнул от боли. На этот раз Андрей контролировал его, продолжая заламывать руку, а затем ударил противника по ноге, поставив его на колени.

Буреев рычал, но сделать ничего не мог – этот простой приём Андрей освоил очень хорошо, и теперь боль застилала сержанту глаза, почти парализуя всё тело.

– Признавай поражение, – угрожающе потребовал Андрей.

– Пошёл на. й! – процедил сержант.

– Как хочешь.

Андрей начал ещё сильнее выламывать руку. Буреев рычал всё истошнее, пока рычание не перешло в крик, полный боли. Его бойцы снова стали выражать недовольство, но теперь очень осторожно, будто чего‑то опасаясь. Видимо, агрессивных действий от человека, нейтрализовавшего их ретивого товарища полминуты назад.

Сержант, несмотря на сильную боль, всё никак не желал признавать поражение.

«Ладно, ломаю», – пронеслась в голове Андрея хладнокровная, кровожадная мысль.

Мышцы напряглись, намереваясь рывком увеличить усилие, от очень болезненного перелома Буреева отделяло лишь какое‑то мгновение, но его хватило, чтобы Андрей успел поразиться самому себе и передумать. Да, проблемы, доставленные ему сержантом, прибавили парню злости, но стоит ли поступать так жестоко? Всё‑таки, он уже победил, и вряд ли кто‑то посмеет с этим не согласиться.

Вместо перелома, который Андрей собирался устроить ещё пару секунд назад, он просто дожал руку Буреева до того момента, пока не почувствовал, что всякое сопротивление сержанта сломлено окончательно, а затем отпустил его и сильно толкнул ногой в спину. Сержант свалился на землю и застонал.

«И когда это я успел стать таким жестоким…», – подумалось Андрею.

Он отвернулся от поверженного противника и обвёл суровым взглядом собравшихся вокруг людей. Народу и правда собралось немало. Здесь точно присутствовали бойцы из других подразделений и трудно было разобрать всех. Похоже, никто из вышестоящих офицеров не пришёл, а то драку бы наверняка остановили.

– Этот слабак, это ничтожество, – Романов указал рукой на Буреева, валяющегося на земле, – сознательно саботировал дисциплину во взводе, подвергая опасности жизни всех бойцов, включая его собственных. Он неоднократно оспаривал приказы и поощрял хамское поведение своих подчинённых. Я не знаю никого, кто был бы настолько туп, чтобы поступать так в боевых условиях.

Андрей сделал паузу. Все молча ожидали, что ещё он скажет. Романов водил взглядом по собравшимся, пока, наконец, не упёрся в сосредоточенный взгляд подполковника Родионова.

«Значит, всё‑таки он здесь», – подумал Андрей, но как ни странно, присутствие Макса его ни капли не смутило. Так было даже лучше.

– Мне плевать на его мотивы. Всё, что я могу сказать – он смутьян, трус и слабак. Ни ему, ни его бойцам, ни другим подобным ничтожествам в моём взводе места нет и не будет. Подполковник Родионов – я обращаюсь к вам при всех с просьбой заменить в моём взводе отделение сержанта Буреева на любое другое.

В наступившей тишине раздался властный голос Родионова.

– Я принимаю твой запрос, младший лейтенант, – сказал он.

– Спасибо. У меня всё.

Сказав это, Андрей развернулся и ушёл прочь, а среди собравшихся ещё некоторое время сохранялась тишина.

Однако, на этом история не закончилась. На следующий день Буреев, отделение которого немедленно перевели из состава «Анархистов» в резерв, пришёл к Андрею. Романов после обеда как раз лежал на траве, задумчиво рассматривая облачное небо, и оказался совершенно не готов к неожиданному появлению вчерашнего противника.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться, – услышал он знакомый голос, который его совсем не порадовал.

Он рывком сел и повернулся к сержанту, ожидая какого‑то выпада с его стороны, но Буреев спокойно стоял в паре метрах от него и, кажется, не собирался предпринимать никаких агрессивных действий.

– Сержант? Чего тебе? – настороженно поинтересовался Андрей, поднимаясь на ноги и осматриваясь.

Сержант умел устраивать подлости, поэтому у Андрея первым делом появилась мысль, что он затеял какой‑то акт мести и рядом могут находиться его бойцы, но Буреев оказался один.

– Хочу принести свои извинения за вчерашнее и за всё остальное, что было до этого. Я был не прав. Это искренне.

Романов, наконец, сосредоточил внимание на сержанте.

– Слушай, я тебе не кисейная барышня и зла на тебя не держу, – спокойным тоном сообщил он. – У меня нет времени обижаться.

– Вы серьёзно?

– Разумеется. Слушай, ты в два раза старше меня, так что перестань «выкать». Тем более, что раньше в разговорах тет‑а‑тет ты этого тоже не делал.

– Понял.

Буреев позволил себе чуть заметную улыбку и вообще немного воспрянул духом от такого ответа Андрея. Ему показалось, что он сможет с ним договориться.

– Объясню про обиды, – сказал Андрей, окончательно убедившись, что вокруг нет никого подозрительного. – Некоторое время назад я понял, что не могу позволить себе обижаться на кого либо. Это трудно, но приходится так поступать, потому что силы нужны на другое. И не важно, как меня бьёт жизнь и какие подножки мне ставят другие люди, потому что случается всякое. Всё, что имеет значение – я должен снова встать на ноги и продолжить идти вперёд. Понимаешь о чём я?

Сержант кивнул, но Андрею показалось, что тот ничего не понял. И чёрт с ним. Не понял, значит, и не надо.

– Ладно, – Андрей кивнул и на мгновение отвёл взгляд, будто увидел что‑то, но затем снова приковал его к собеседнику. – Но это не отменяет того, что произошло между нами.

– Ясно.

Буреев тоже отвёл глаза, но, несмотря на слова Андрея, не торопился уходить. Видимо, ему было ещё что сказать, так что некоторое время Андрей ждал, когда же Олег заговорит.

– Товарищ младший лейтенант, может… есть какие‑то варианты как мне и моему отделению остаться у вас? Я готов на что угодно.

О! Такой хитрый и гордый сержант унижается до просьбы?

Олег опустил лицо и закусил губу, ожидая ответа. Романов был уверен, что он шёл на это не потому что хотел, а потому что проиграл, и теперь обстоятельства сложились против него. Слухи о произошедшем быстро облетели весь полк, и сейчас Буреева не будут рады видеть ни в одном подразделении.

Взгляд самого Андрея открыто говорил о его мыслях – нет, дорогой, я тебе ни за что не поверю. Но сержант этого взгляда пока избегал. А далее Андрей разрушил надежды Буреева уже словесно.

– Поразительно, – удивлённо выдал он. – Как тебе вообще такое могло прийти в голову? Я, по‑твоему, идиот, что ли?

От такого ответа Олег растерялся и так и не решился посмотреть собеседнику в глаза.

– Я понял свои ошибки. Я исправлюсь и буду служить тебе верой и правдой… – попытался как‑то объясниться он.

– Остановись, – Андрей поднял ладонь. – Это всё не серьёзно. Я больше не верю тебе и ни за что не подставлю своих людей. Если ты осознал ошибки – это отличная новость. Теперь иди и докажи это, но не мне. Мне ничего доказывать не надо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Буреев поник и затих, но всё ещё не уходил. Андрей не собирался менять своё мнение, но решил поинтересоваться у Олега: зачем вообще он столько времени вёл себя так глупо.

– Слушай, зачем вообще было это всё? Я про твои фанаберии. Зачем ты пытался подрывать мой авторитет? Зачем дезорагнизовывал взвод?