Подземелье - Ваня Мордорский

сотни мухоедок. Эти твари очень чувствительны к любому малейшему использованию Крови, — для них это признак опасности. В остальное время они спят. Сейчас — тоже.

Зур’дах взял в руки закрытый тканью сосуд. Прислушался. Ничего. Ни звука изнутри не доносилось.

— Сказал же, — раздраженно кинул однорукий, — Спят, нечего их раньше времени тревожить.

Гоблиненок поставил сосуд на место.

— Как только у вас получится Пробудить Кровь, — они сразу загудят как встревоженный рой, — не заметить невозможно.

— Так! Поставьте перед собой на расстояние вытянутой руки и не трогайте.

Зур’дах чуть отодвинул сосуд от себя.

— Теперь я объясняю, что вам нужно сделать: те из вас, у кого это уже получалось, попробуйте вспомнить то самое ощущение, которое возникло, а если не выйдет — будем пробовать по-другому. А те, у кого ни разу кровь не пробуждалась, попытайтесь прямо сейчас очень сильно разозлиться, вспоминайте самое плохое, что с вами случилось и очень сильно и быстро дышите, практически до потери сознания — сердце должно быстро колотиться, а в глазах потемнеть. Начинаем.

Зур’дах сел и сосредоточился.

Ну я же могу использовать Глаза и так, без плохих воспоминаний. Это же совсем просто.

Он тут же оглянулся на других — все были погружены в себя, часть детей даже закрыла глаза.

Гоблиненок пожал плечами, пару мгновений он искал внутри кровь, еще секунда — и вся кровь хлынула к глазам. Они в то же мгновение изменили свой цвет, а мир вокруг исчез. Остались только светящиеся точки жизней вокруг. Жизни его одногруппников. Он не любил этот момент, когда оставался практически слеп. Чуть присмотревшись к точкам он заметил, что возле каждого из гоблинят тускло светятся по нескольку десятков совсем мелких огоньков — те самые мухоедки.

Взглянув перед собой он увидел такой же ворох песчинок жизни. Вот только они испуганно метались, будто ища выход. Еще мгновение — и все они потухли. Одновременно.

Зур’дах испугался. Если точки жизни гаснут, — значит пришла смерть. Значит насекомые погибли.

За несколько секунд гоблиненок вернулся к обычному зрению. Реальность вновь заиграла красками и он увидел мир таким, каким он был. Осторожно приподнявшись, он заглянул под ткань горшочка.

Как я и подумал… — скривился гоблиненок.

— Тренер! — позвал Зур’дах однорукого, — У меня проблема.

— Ну, — раздраженно подошел к нему Тар’лах, — Что там у тебя? Не получается вызвать кровь? Так ты только начал. Может разозлиться не можешь? Так я могу плеткой тебя так отделать, что злость будет разрывать изнутри.

— Другое, — махнул рукой гоблиненок, одновременно с этим поднимая ткань с сосуда.

— А?.. — недоуменно посмотрел однорукий.

— Подохли, — объяснил Зур’дах, — Как только я вызвал кровь, они подохли.

Тренер на мгновение замер. Такая ситуация с ним была впервые.

— Странно…но ладно, сейчас принесу новых. Мухоедки конечно чувствительны, и могут помереть от страха, но это должен быть сильный всплеск крови, очень сильный…

Он ушел и минут через пять уже вернулся с парочкой новых склянок. Зур’дах тем временем успел понаблюдать за безуспешными попытками остальных детей, которые пытались сами себя разозлить и громко и часто дышали. Кто-то дале себе несколько громких пощечин.

— В этот раз всё будешь делать при мне. Посмотрим, в чем тут дело. — заявил однорукий по возвращении.

Зур’дах сел.

— Начинай.

Гоблиненок прикрыл глаза, поднял из себя кровь и взглянул на мир своими почерневшими глазами. Скрывать тут было нечего.

И снова вокруг осталась только тьма и огоньки в ней. Перед ним замельтешил ворох испуганных мухоедок и…через через мгновение они все потухли.

Однорукий стоявший рядом громко выругался.

— Ты сам-то видел свои глаза? — спросил он Зур’даха, когда тот вернул свое обычное зрение.

— Ну…они чернеют.

— Ага, чернеют…ПОЛНОСТЬЮ! А должна меняться только внутренняя часть. Ты вбухал всю кровь в глаза, понимаешь? Всё, что в тебе было ты направил в глаза.

— Не понимаю… — честно признал Зур’дах.

— Оно и понятно, — махнул рукой Тар’лах, — Крови в тебе много,а ума мало.

— Ты когда Пробуждаешь кровь и направляешь ее в глаза, наверняка ни зги не видишь?

Гоблиненок на секунду задумался.

Почему же ни зги? Огоньки я вижу.

Однако об этом он решил умолчать.

— Да, не вижу.

— Всё это потому, что ты собираешь слишком много крови в одном месте. Это неправильно. Так ее использовать нельзя.

Но Зур’дах знал что можно, и что это бывает очень эффективно. С многоножкой именно такое состояние его и спасло.

Нет, там всё было по-другому.

— Хорошо, давай по-порядку. Кровь ты чувствуешь? Раз легко ее можешь Пробуждать.

Гоблиненок кивнул.

— Чувствовать то чувствуешь, но вот как использовать пока не понимаешь.

— Вспомни того мальчишку, который отделал Маэля — у него разве потемнели глаза полностью? Нет, только круг глаза вспыхнул кровью — и всё. Для этого достаточно небольшого количества крови. Небольшого!

— Ты ощущаешь всю кровь целиком, так?

— Да. — согласился Зур’дах.

— А теперь попробуй взять из всей этой крови пару капель и направить их в глаза, понял?

Зур’дах не понял, но кивнул. Нужно было попробовать.

— Заполняя всей Кровью глаза ты попросту лишаешь себя зрения, а какой в этом смысл? В бою тебе это никак не поможет, только помешает: слепой боец — мертвый боец.

— Мухоедок убираем — я увидел всё, что хотел, они тебе больше не нужны. Ты и так хорошо чувствуешь кровь. С таким количеством крови в глазах, ты их каждый раз до смерти пугать будешь. Садись обратно.

Гоблиненок сел.

— Теперь делай то, что я тебе сказал. Пробуждаешь кровь как обычно, а потом отделяешь от нее пару капель и их направляешь