Хроники Равалона - Юрий Пашковский

А чего ты хотел, Уолт? Шефанго из Северных царств примерно так же выбирают конунга. Заодно еще вырезают семью проигравшего, гарантируя политическую стабильность если и не на все время правления победителя, то на достаточно долгий период.

— Мы готовы. — Джетуш погасил аурное отражение Смертного Железной Бездны и ободряюще глянул на учеников. — Можем выдвигаться.

— Хорошо, — кивнул Глюкцифен, и Магистры с убогом в тот же миг покинули комнату.

Глава тринадцатая

Черноимперский жрец Исуа Квил в книге «Нижние Реальности в свете теории игр» утверждал, что если представить каждую реальность, любой мир как определенную Игру Тва рца самого с собой, то Хаос и Порядок предстанут как возведенные в абсолют стратегии, предельные возможности ресурсов и поступков. Нижние Реальности тогда — не просто специфические измерения в структуре мироздания, а своеобразный Игрок со своими целями и задачами. Убоги и прочие порождения Нижних Реальностей не более чем пешки, используемые Игроком, а вера смертных и Истоки Сил — платежи. Равалон вообще предстает как кооперативная Игра с трансферабельной полезностью, ведущаяся между Игроком «Нижние Реальности» и Игроком «Небесный Град».

В Черной империи книгу Исуа Квила объявили еретической, а жреца приговорили к сожжению на костре. Конклав после долгого изучения книги запретил ее публикацию на сто лет — редкий случай, когда Великий Совет затронул не имеющего отношения к магии смертного. Дело было в том, что Исуа утверждал, что если Равалон и является Игрой, то Игрой с ненулевой суммой. Это означало, что победа одного Игрока не обязательно влечет за собой проигрыш другого. Если убоги победят, они займут Небесный Град, а боги падут в Нижнюю Реальность — и тогда начнется новая Игра. И так будет до тех пор, пока не появится фиктивный Игрок, который сможет обнулить счет и получить максимальный выигрыш. Таким Игроком Исуа посчитал смертных и заявил, что возможность фиктивного Игрока была давным-давно просчитана Нижними Реальностями и Небесным Градом, и одна из их стратегий — стремление не дать появиться фиктивному Игроку. Однако Нижние Реальности представляют своего рода антистратегию Игры, хотя лишь формально, и этого может быть достаточно для возникновения фиктивного Игрока, если смертные решат не только поклоняться убогам, но и использовать их.

Использовать убогов — за такое Черная империя могла не только сжечь жреца, но и воскресить после этого, четвертовать, снова воскресить, повесить, воскресить, ввести яд, воскресить, отрубить голову, воскресить, повесить, воскресить и так далее. А суровое отношение Конклава объяснялось тем, что идеи Исуа напоминали переработанное учение Союза Совершенных Создателей Разума, запрещенное и проклятое. Тем не менее, так как Исуа рассматривал не одних лишь магов, а смертных в целом, через сто лет после первой публикации с произведением Квила смогли ознакомиться все желающие.

Одним из желающих был жрец Ангни Пламеносного, Тахид аль-Арнами, постигающий таинства божественных откровений и желающий открыть в каждой религии принципы, объединяющие иноверцев, а не разделяющие их. Такие принципы он узрел в единении сознания верующего с сознанием бога, открывающем пространства Абсолютного Бытия. Он верил, что восходя от таба — материальной природы — и отказываясь от нафса — индивидуального «Я», раскрыв дел — сердце — и очистив рух — разум, погрузившись в хафи — глубинное сознание — и достигнув ахфы — сокровенного сознания, смертный узрит единство своей природы с божественной. Как писал Саах’ади Нурбахш:

Смертный, идущий на поводу страстей, Подобен ленивому крестьянину, У которого сорняки погубили урожай. Узри же сад, где пребывает божественное, И осознай, что нет в жизни иной цели.

И познает каждый, что нет разницы между человеком и дэвом, джинном и алиггоном, эльфом и орком, кобольдом и гномом, кендером и хоббитом, Бессмертным и смертным, что разница — лишь обман таба. Как писал На’Аттир Джурад:

Бродить в пыли и грязи день за днем, Блуждать во тьме И не видеть света. В том заключена суть материальной природы.

В это верил Тахид аль-Арнами, прежде чем безжалостная Тиэсс-но-Карана напомнила, кто он такой на самом деле. Отринув постижение божественного через поклонение Ангни, Тахид стал изучать мистику, осваивая практики, дарующие не растворение сознания смертного в сознании Бессмертных, но делающие сознания равными. Тогда он и познакомился с теорией Исуа Квила, предоставляющей под его размышления о сути разума стройную концептуальную и математическую базу. Тахид аль-Арнами создал мистическое учение, утверждающее, что Божественный Сверхразум, родивший из себя Равалон, в материальном плане распался на разум богов и разум смертных, и…

И — дальше как отрезало. Воспоминание закончилось. Тахид аль-Арнами исчез, и Уолт Намина Ракура разжал кулаки. Хотелось облегченно вздохнуть, но тогда пришлось бы объясняться с наставником, а придумать какую-нибудь удобоваримую ложь Уолт сейчас не мог.

Прошлое, пришедшее из предыдущих реинкарнаций, проказливым ребенком рылось в памяти. Прошлому из предыдущей жизни хотелось вытеснить прошлое жизни нынешней. Образы наплывали на образы, воспоминания грызлись с воспоминаниями, Тахид аль-Арнами листал «Нижние Реальности в свете теории игр», а Уолт Намина Ракура созерцал Нижние Реальности, точнее, пытался созерцать, но разглядеть получалось немного.

Да ничего не получалось разглядеть, если уж на то пошло!

Пораженная Инфекцией территория, куда направились маги и Глюкцифен (остальные Разрушители из зала-пентаграммы остались на приеме), являлась последней по возникновению зоной. По словам козлоголового, до заражения там жили работающие в Шахтах Хаоса Соратники, добывающие необходимый для пропитания убогов минерал — эребар.

— Это в Небесном Граде нектар и амброзия появляются на Полях Блаженства, по сути, из ничего. Наша пища добывается в сложных и опасных условиях. — Козлоголовый вздохнул с таким видом, будто не успел он родиться, а его уже послали в эти самые Шахты Хаоса вкалывать без перерывов на сон и еду.

Уолт, слушая убога краем уха, пытался рассмотреть пролетающие за прозрачной пленкой земли. Их новый транспорт совершенно отличался от угорра и представлял собой скорее костяк змеиной головы размерами с двухэтажный дом, покрытый упругим и бесцветным веществом, который обтекал конструкцию и придавал ей вид заключенной в хрусталь композиции. Такие любят делать карлы, слуги гномов, облекая различные предметы в кристаллические структуры Уолту во время практики в Вестистфальде доводилось видеть простые произведения, вроде меча в сферокристалле, и сложные, где каждая мелкая деталь покрывалась тончайшим кристаллическим слоем, вроде гордости всех карлов — Радужного Города. Огромный макет старинного альвийского селения, больше похожего на поляну расцветающих роз, чем на город, при солнечном освещении начинал играть всеми красками радуги, неуловимыми переходами постоянно меняя расцветку. Игра света завораживала, ее можно было созерцать часами. Многие путешественники и созерцали, не в силах отвести взгляд. Пятьсот лет назад королева Эльфляндии пыталась выкупить у Вестисгфальда творение карлов, но Подгорный царь отказался. Оскорбленная отказом королева объявила вестистфальдцам войну, которую, однако, не смогла выиграть: Заморские Острова не поддержали континентальных сородичей, а на помощь Подгорному Владыке поспешили отборные хирды и шарты Гебургии. Собратья вестистфальдских гномов были не прочь навести шороху в эльфийских лесах. И навели. Так навели, что Эльфляндия поспешила выплатить огромную репарацию Вестистфальду, упрашивая Подгорного царя поскорее отозвать войска союзников от Дворца Света и Волшебного Леса…