Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

за что, — сказал Энтони. — Надеюсь, вы не простудились?

— Простите? — не понял незнакомец.

— Я имею в виду, стоя на коленях на влажной земле, — объяснил Энтони. — По-моему, я слышал, как вы чихнули.

— Может быть, и чихнул, — признал тот.

— Вот видите, — сказал Энтони. — Но чиханье, смею заметить, не рекомендуют подавлять. Как-то об этом говорил один знаменитый доктор. Это очень опасно. Не помню точно, что при этом происходит — или что-то в вас застаивается, или сжимаются артерии, но делать этого ни в коем случае не следует. Всего доброго.

— Всего доброго, мсье, и спасибо за то, что указали мне дорогу.

«Второй подозрительный незнакомец из деревенской гостиницы, — весело заметил про себя Энтони, глядя вслед удаляющейся фигуре. — И какой-то странный. Похож на французского коммивояжера. Вряд ли он может быть из Братства Красной Руки. Может быть, представляет третью партию в изнуренной волнениями Герцословакии? Гувернантка-француженка занимает второе окно от конца. Таинственный француз застигнут на чужой территории за подслушиванием разговора, не предназначенного для его ушей. Ставлю на кон свою шляпу, здесь что-то не так!»

Размышляя таким образом, Энтони вернулся в дом. На террасе он встретил лорда Катерхэма, крайне подавленного, и еще двоих вновь прибывших гостей. Увидев Энтони, лорд несколько повеселел.

— А, вот и вы, — заметил он. — Позвольте мне представить вам барона… э… э… и капитана Андраши. Мистер Энтони Кейд.

Барон с большим подозрением взглянул на Энтони.

— Мистер Кейд? — натянуто вымолвил он. — А по-моему, нет.

— Мне нужно сказать вам наедине пару слов, барон, — сказал Энтони. — Я все объясню.

Барон поклонился, и они вместе вышли на террасу.

— Барон, — начал Энтони, — я отдаю себя на вашу милость. Я запятнал честь английского джентльмена, путешествуя по этой стране под чужим именем. Я представился вам как мистер Джеймс Макграт, но вы сами, должно быть, видите, что обман незначителен. Вы, безусловно, знакомы с произведениями Шекспира и его высказыванием, что были бы, мол, розы, а как назвать их — не важно? Тут тот же самый случай. Вы хотели видеть человека, владеющего мемуарами. Я был этим человеком. Как вам прекрасно известно, их больше у меня нет. Ловкий трюк, очень ловкий. Кто его придумал, вы или ваш принц?

— Это была его высочества идея. И он никому не позволил ее осуществить, кроме себя.

— Ему это отлично удалось, — похвалил Энтони. — Я ни минуты не сомневался, что он англичанин.

— Принц получил английского джентльмена воспитание, — объяснил барон. — Таков обычай в Герцословакии.

— Даже профессионал не смог бы ловчее стащить эти бумаги, — заметил Энтони. — Скажите мне, только честно, что с ними стало?

— Между джентльменами… — начал барон.

— Вы очень любезны, барон, — перебил его Энтони. — Меня никогда так часто не называли джентльменом, как за последние сорок восемь часов.

— Скажу вам, их сожгли, так я считаю.

— Вы считаете, но не уверены, да? Так ведь?

— Его высочество их у себя оставил. Он прочесть их собирался, а потом сжечь.

— Понятно, — сказал Энтони. — Но это все же не легкое чтиво, которое проглядываешь за полчаса.

— Среди вещей моего несчастного хозяина не обнаружили их. Значит, сожжены были они!

— Гм! — удивился Энтони. — Интересно… — Помолчав минуту-другую, он продолжил: — Я задал вам эти вопросы, барон, потому, что, как вы, наверное, слышали, меня самого подозревают в преступлении. Я должен выяснить все до конца, чтобы насчет меня не осталось никаких сомнений.

— Безусловно, — поддакнул барон. — Требует ваша честь этого.

— Точно, — согласился Энтони. — Вы все блестяще проделали. Я таким мастерством не обладаю. Я могу снять с себя подозрения, лишь найдя настоящего убийцу, а для этого мне нужны все факты. Вопрос о мемуарах очень важен. Вполне возможно, что именно желание завладеть ими является мотивом преступления. Скажите, барон, это слишком заумная идея?

Барон заколебался.

— Вы мемуары читали сами? — полюбопытствовал он наконец.

— Кажется, я уже ответил, — улыбнулся Энтони. — А теперь, барон, вот что. Я бы хотел вас честно предупредить, что по-прежнему намерен доставить рукопись в издательство в следующую среду, тринадцатого октября.

Барон уставился на него:

— Но нет же у вас больше их!

— Я же сказал: в следующую среду. Сегодня пятница. У меня еще пять дней на то, чтобы получить их назад.

— Но сожгли если их?

— Не думаю, что их сожгли. У меня есть веские причины не верить в это.

С этими словами он завернул за угол террасы. К ним приближалась массивная фигура. Энтони, еще не видевший великого Германа Айзекстайна, взглянул на него с нескрываемым интересом.

— А, барон, — сказал Айзекстайн, помахивая большой черной сигарой, — плохо дело… очень плохо.

— Да, дорогой друг, мистер Айзекстайн, — вскричал барон. — Все наше благородное здание в руины превращено!

Энтони тактично удалился, предоставив двум джентльменам вести свой печальный разговор.

Вдруг он остановился. Из самой середины тисовой изгороди поднималась тонкая спираль дыма.

«Там, наверное, две изгороди, — подумал Энтони. — Я раньше слышал о таких хитростях садоводства».

Он быстро посмотрел направо и налево. Лорд Катерхэм с капитаном Андраши стояли на дальнем конце террасы спиной к нему. Энтони подался вперед и стал пробираться сквозь густой тис.

Он не ошибся в своих предположениях. Тисовые изгороди действительно разделял узкий проход. Вход в него находился посередине, со стороны дома. Тайны тут никакой не было, но посторонний, глядя на тисовую изгородь спереди, не догадался бы об этом.

Энтони посмотрел вдоль узкой аллеи. Там в шезлонге привольно расположился мужчина. На подлокотнике лежала наполовину выкуренная сигарета, и джентльмен, казалось, спал.

«Гм! — подумал Энтони. — Очевидно, мистер Хирам Фиш предпочитает отдыхать в тени».

Глава 16

Чаепитие в классной комнате

Энтони вернулся на террасу, все более укрепляясь в мысли, что наилучшее место для конфиденциальных разговоров — середина озера.

Из дома раздался звучный голос гонга, и из боковой двери величественно появился Тредуэлл:

— Ленч подан, милорд.

— О, — оживился лорд Катерхэм, — ленч!

В этот момент из дома выбежали две девочки. Это были две резвые юные леди двенадцати и десяти лет, и, хотя, как утверждала Бандл, их звали Дульчи и Дэзи, все называли их Гаггл и Уинкл. Они исполняли какой-то воинственный танец, сопровождая его пронзительными криками, пока не вышла Бандл и не утихомирила их.

— Где мадемуазель? — спросила она у девочек.

— У нее мигрень, мигрень, мигрень! — пропела Уинкл.

— Ура! — поддержала сестру Гаггл.

Пока Бандл расправлялась с младшими сестрами, лорду Катерхэму удалось увести гостей в дом, где он, немного отстав от общества, осторожно тронул Энтони за плечо.

— Пройдемте в мой кабинет, — заговорщически прошептал он, — у меня там есть кое-что необычное!

Украдкой шмыгнув в