Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

— Простите, — на горбуна посмотрели зеленые, полные вины и слёз глаза.

Йон осёкся. Привык к сопротивлению и дерзости своих предыдущих помощников, а тут такое быстрое признание вины. Даже как-то обидно, поорать не дали.

— Лестницу возьми, — буркнул алхимик.

Мальчишка буквально сорвался с места в карьер с энтузиазмом кинувшись выполнять пожелание. Я только покачал головой. И где Йон такого нашёл?

Тощий, как маленький скелетик обернутый в пергамент. Загорелый настолько, что, казалось, искупался в бронзовой пыли. Руки натруженные мозолистые с обкусанными ногтями. Светлые, выгоревшие волосы аккуратно подстрижены под горшок, а не висят сальными лохмами, как у наших беспризорников. Явно деревенский, причём вырос в любящей, относительно, семье. А вот одежда с чужого плеча ему сильно не нравилась, он постоянно почёсывался и дёргался… Надеюсь, ему не сказали, что в этой же форме умерли — только на моей памяти! — четыре предыдущих помощника алхимика.

— Располагайся, — радушно предложил Йон. — Мне надо кое-куда сходить.

То есть совсем-совсем уходит? Оставляет меня одного? И не будет даже следить из своего дома через зеркала? Это что-то новенькое… Эрни в любом случае не является серьёзной преградой, и алхимику это прекрасно известно. Наверное, пакость какую-то задумал.

— Двери я запру, уж не обессудь, — развел руками горбун. — Ты хоть мой лучший друг, но бережёного боги берегут.

— Ну и выпер бы меня, — пожал я плечами. — В чём проблема-то?

— Что в фразе про друга ты не расслышал? — хихикнул он. — А отказаться от встречи я не могу, меня молочница на свидание пригласила, — он мечтательно причмокнул губами. — Так что будем считать это актом доверия к тебе.

Экстремал… Молочницей здесь называют бабу поперёк себя шире, которая содержит единственный в городе относительно чистый бордель. Эта баба отличается генеральским характером и на редкость тяжёлой рукой. Поговаривают, что она скалкой уложила отряд Элариса, когда тот вежливо попросил её прикрыть своё заведение. Несмотря на все вышеперечисленное, у неё были толпы поклонников, ни одному из которых она взаимностью не отвечала. Серьёзная, уважаемая женщина… Кроме неё, в этом городе ценилась только ведьма Сластёна, но её стараются вслух не упоминать, особенно на ночь глядя.

— Удачи, — искренне пожелал я, хотя точно знал, что он мне нагло врёт. Интересно, кто, зачем и какую сумму заплатил ему за предательство.

Он молча кивнул и ушёл куда-то в сторону складских помещений. Через пару минут с тихим шуршанием развернулась защитная сеть, закрывая двери и окна. Хм, он меня даже не поправил? Желать удачи в Вээртоге — это очень плохая примета. Точно сдавать меня пошёл… Или я мелкий паникёр и параноик. Взломать такой купол, да ещё и изнутри для меня — плёвое дело, но… Интуиция не вопит, так что пара часов у меня есть.

— Ой! — вскрикнул Эрни, едва не наткнувшись на меня. Разумеется, по всем законам наивных энтузиастов он начал падать, опрокидывая на себя тяжеленную лестницу. К его счастью, я вовремя получил укол совести и подхватил стремянку. Хм, не такая уж она и тяжёлая…

На меня вылупились глаза, полные неземного удивления. Вроде «этого тут не стояло». Действительно, не стояло. Как объяснял учитель, полный уход в свои мысли сродни отводу глаз низшего уровня… Научно доказано, что люди могут чувствовать чужой взгляд, но если он направлен внутрь себя? Получается, и человека нет… Ну стоит у стены колонна, много вы на неё внимания обратите?

— И долго ты валяться собираешься? — осведомился я.

— А… А, да, конечно, — опомнился Эрни. Вскочил, подхватил стремянку и с ещё большим энтузиазмом кинулся к полкам, не забывая, впрочем, опасливо поглядывать на меня.

Ладно, хватит фигней страдать, надо для моих любимчиков гостинец подготовить. Прежде чем совать кости в молотилку их необходимо очистить и просушить, но делать это вручную у меня не было ни времени, ни желания. Запустил их по одной в аквариум с крохотными пираньями, главной гордостью Йона. Десять секунд — и косточка была как после сотни лет в проточной воде.

Алхимика бы хватил удар, если бы он узнал об этом действии. Так же как удар чуть не хватил меня, когда я узнал что главных водных падальщиков Пустошей кормят свежим мясом. Мои хорошие, хоть раз в жизни покушайте качественной гнили.

Эрни пару раз испуганно покосился на меня, но смолчал.

После небольшого прокаливания над алхимическим огнем, кости отправлялись в молотилку… Точнее, в настоящую ручную мельницу, только приспособленную не для мягкий зерновых, а для твёрдых минералов. Десять отдельных жеровен, собранных в одну систему, чтобы превратить булыжник в пыль. Высотой эта махина была мне примерно по грудь, а шириной чуть больше метра. Привести в действие это чудовище было бы нереально тяжело, если бы не система шестерёнок, которая позволяла использовать её даже горбуну… Или калеке. Знай только сиди себе и ручку крути.

Разумеется, мне вскорости стало скучно. Изначально я планировал помедитировать в процессе, но погружаться в глубины сознания мне мешал мальчишка, в самый неожиданный момент звякающий стекляшками. И ладно бы он это делал с какой-то определённой периодичностью, так нет, только настроишься на тишину и мерное скрежетание жеровен, как «Звяк!», и всё настроение сбивает. Подсознание воспринимает неожиданные шумы как знак опасности и не даёт мне расслабиться.

— Как тебя зовут? — решил я развлечь себя беседой, но вовремя вспомнил, что, теоретически, его имени я знать не должен.

— Эрни, — после удивлённой паузы ответил он. — А вас?

Нормальное имя, даже прозвища себе ещё не придумал. Точно деревенский… Кстати, а почему на «вы»?

— Сельдь, — отозвался я.

— А человеческого имени у вас нет?

— Нет, — отрезал я. Во всяком случае, не в этом теле. — Что привело тебя в местный филиал ада?

— А? — не понял он.

Блин, грамотей… Хочу к Гуахаро.

— Как у алхимика оказался, спрашиваю!

— Я младший в семье, постоянно всё взрывал, вот мать и отвела меня сюда.

— А кто твоя мать? — заинтересовался я. Что за сумасшедшая женщина, что отдала своё дитя в это кошмарное место?

— Швея из ремесленного района, — коротко сказал Эрни.

Понятно.

— Из дома сбежал, да? — хмыкнул я. Ну не может он быть городским. Если поведение и имя вполне возможно подделать, то рабоче-крестьянский загар, не задевающий ладоней и даже кожу между пальцами — нет. Дети этого города редко видят солнце, жизнь тут кипит либо в помещениях, либо ночью. Да и молод он ещё, чтобы уметь врать так. Хотя не факт, не факт…