Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

— Сходи вниз, похоже забор опять какую-то пакость поймал, — скомандовал капитан.

— Слушаюсь, сэр! — гаркнул новичок.

Хлопнула дверь за излишне ретивым сотрудником. Я вылез из своего укрытия и нагло, но тихо уселся в кресло. Удобное, черт, давненько я на таких не сиживал… Дайте-ка подумать? С последнего посещения столицы? Восемь месяцев назад. Кошмар. Интересно, когда он меня заметит?..

— Доброго дня, Сельдь из района врат, — словно вторя моим мыслям, произнёс Эрвис. — Что привело тебя ко мне?

Капитан медленно, величественно, всем своим видом показывая, что он нисколечко не боится ужасного меня повернулся. Мельком я заметил блестящий медный подсвечник, который меня и выдал. Но все внимание было приковано к внимательному взгляду черных глаз, немного знакомых черных глаз. Не ожидал увидеть его здесь.

— И Вам не хворать, эрл Витовский, — поддержал светскую беседу я. — Как поживает ваш сын? Все никак не женится?

Эрл Дианервис Витовский, вдовствующий граф Перпекуа. После смерти жены, урожденной графини Перпекуа, стал наследником их рода, но быстро переложил свои полномочия на старшего сына и исчез в неизвестном направлении. По слухам, его целый год вынуждали пойти на это как родственники жены, так и собственные братья. Проблемы с женитьбой его сына — любимая столичная байка. Каких только слухов о нем не ходит! Угу, видел я его как-то раз, сразу диагноз поставил. Женат он уже… На собственном графстве. Трудоголизм в особо запущенной стадии.

Брови Эрвиса на мгновение приподнялись, выдавая удивление. Оно и понятно, по городу даже слухов не ходит, что капитан благородный, зато о том, что он вдовец, знает каждый мальчишка. Я же его элементарно узнал, виделись как-то мельком в столице.

— Какие информированные нынче грабители пошли, — насмешливо произнёс эрл. На меня дохнуло холодом опасности, что немного сбило с меня самоуверенность. Теперь, когда в жизни появилась цель умирать совершенно не хотелось. — Что надо, Сельдь?

Это у меня такое прозвище дурацкое. С одной стороны, мои рыбки промаха не знают, а с другой, я живучий и умудряюсь найти выход из, казалось бы, тупиковой ситуации. Такой, как этой ночью. А то, что не красавчик… Не показатель, при таком образе жизни у многих бандюгов есть безобразные шрамы. Выдачей лицензий целителям тут никто не занимается, что плачевно сказывается на качестве их работы.

— Хочу кое-что продать, — улыбнулся я, не обнажая зубов, коих от первоначального комплекта осталось немного.

— Здесь тебе не ломбард, — ощерился старый воин. — А стража. Крикну я, и сюда набежит толпа, которая повяжет тебя в мановение ока.

— К сожалению, информацию в ломбард сдать нельзя, — покачал головой я, резко успокоившись. Ничего он мне пока не сделает. — Да и рыбка в вашем горле окажется гораздо быстрее крика.

— Какая фраза! — восхитился капитан, не обратив на угрозу никакого внимания. — Сам небось лордом был?

— Хотелось бы, но нет, — покачал головой я. Последние два года на такие бездарные провокации не ведусь. — Разве что лордом книг… Да и то, скромный бывший помощник библиотекаря не тянет на это звание. Так вам нужен полный компромат на верхушку Вратного района или нет?

Дианервис задумался, вертя в руках какую-то палочку. Мне это не нравилось, но сначала надо попробовать договориться по-хорошему, морду ему набить я всегда успею. Надеюсь.

— Что ты хочешь? — наконец спросил эрл. — Денег?

— Разрешение на выход из города, — хмыкнув, пояснил я. — Денег я и сам могу заработать, а вот если Жинр узнает о нашем разговоре… Будет бо-бо.

— Почему же ты не промолчишь?

— Совесть замучила, не могу я на такое больше смотреть, — действительно, не могу, однако пришлось придать голосу фальшивые интонации, чтобы не поверили и не посчитали размазней.

Капитан — единственный человек в городе, обладающий достаточной властью, которому можно доверить медную монетку-мою жизнь. Если уж предавать, то по-крупному, как кричат большинство его поступков. Остальные ханы меня попросту убьют, чтобы не портил вид их «благополучного» города.

— Ты знаешь Мертвые пустоши? — задал неожиданный вопрос Эрвис.

Ну как сказать… Знаю большинство зверюшек, причем большую часть лично, а вот с географией сложнее. Впрочем, заблудиться там нереально.

— Немного, — скромно произнёс я. — С чего вдруг такой интерес?

— Просто так выпустить такое убожество за стены я не могу, — покачал головой капитан. Кидаться с обиженными обвинениями и доказательствами обратного я не стал, на самом же деле убожество. Внешне. — Зато кое-кому нужен проводник по Мертвым Пустошам.

Удачно. Обычно в проводники берут охотников, но они, со своей радикальной политикой и повышенным эгоцентризмом здесь не прижились.

— Хорошо, такая оплата меня устраивает, — кивнул я. — Перейдем к моей части договора?..

Через два часа я, мрачно усмехаясь, сидел в таверне «У Рошаля» и мерно попивал сидр. Конечно, беседа с Эрвисом столько не продлилась, даже несмотря на все попытки вытащить из меня ещё больше информации. К его несчастью, я в этом деле был, если не мастером, то специалистом точно: учитель после каждой попойки устраивал мне допрос с пристрастием… Правда, больше получаса мирной беседы у нас не получалось, а мне в очередной раз приходилось придумывать объяснение следам от хворостины для своих дам.

Ухмылка стала немного грустноватой. Веселое было времечко, все было так просто… Даже когда я куковал в тюрьме предварительного заключения за многочисленные дебоши, я знал, что узкоглазый пень вытащит меня. Конечно, это не избавляло меня от порций нотаций и ворчания, но… Что бы он там не говорил, что бы я там не говорил, действия были гораздо красноречивее слов. Можно сказать, он мне был как второй отец, хотя о первом старый пень никогда не распространялся… Наверное, считал непедагогичным во всех подробностях описывать все их с отцом авантюры.

И чего ему понадобилось вдруг умирать?… Непонятно. Просто как-то раз в лесочке сказал мне:

— Ты уже достаточно взрослый, — неловкая пауза. — Во всяком случае не сдохнешь в ближайшей подворотне, — пауза. — Надеюсь. Тело сожги, — на мой недоумевающий взгляд он пояснил: — Задержался я что-то на этом свете.

И испустил дух. Умер. Некоторое время я не мог поверить в это, тормошил его, пинал… Потом осознал, что это подходит под статью «Издевательство над трупом» и, плюнув на все, выполнил его последнюю волю. Горя и страданий не было, только детская обида и стучавшая в висках мысль: «И этот бросил».