Самая безмятежная - Сара Вуд

— Да. Ванну!

— Бедняжка, — понимающе прошептал Розано. — Такой утомительный день! Ты была бесподобна, Софи. Когда я этим утром тебя увидел, ты выглядела такой потрясающе красивой, что мое сердце…

— Я хочу принять ванну, — оборвала его Софи неестественно высоким голосом.

— Конечно.

Он протянул к ней руки и привлек ее к себе. Поцелуй был сладким, долгим, нежным, без излишней пылкости, но тем не менее Софи почувствовала возбуждение.

— Вот так лучше, — прошептал Розано. — Мы расстаемся ненадолго, да? Ванная там. Все твои вещи уже распакованы.

Она выскользнула из его рук, почти вбежала в ванную и с облегчением затворила за собой дверь. Тут ноги ее подкосились, и Софи тяжело опустилась на пол.

Она с трудом поднялась и потянулась к двери, чтобы запереть ее на задвижку, но никакой задвижки не оказалось: это спальня для молодоженов, а от новобрачной не ждут, что она станет прятаться от своего мужа.

Софи решительно сняла с себя ненавистный костюм и закинула его в угол. Из глаз ее закапали слезы, когда она сбрасывала хорошенькие, мягкие, как перчатки, босоножки, от которых совсем недавно была в восторге. Она мрачно поклялась, что завтра же вышвырнет их на помойку. Почти ничего не видя из-за слез, она нащупала краны. Пока наполнялась водой глубокая мраморная ванна, Софи вытерла глаза тыльной стороной руки и жалобно взглянула на свое отражение в зеркале.

Сегодня утром она тщательно выбирала белье, думая о том, как Розано медленно проведет руками по атласной комбинации, воображала, как он опустится на колени и стянет с нее кружевные чулки, целуя каждый сантиметр обнажающейся кожи.

Но одних кружевных чулок на сегодняшний день ему вполне достаточно. Свои она снимет сама. И так будет… Софи с силой зажмурилась. Сколько же пустых лет ждет ее впереди? Она с ужасающей ясностью увидела перед собой бесконечную вереницу холодных одиноких дней и усомнилась, найдет ли силы выполнить свое решение сохранить этот лишенный любви брак.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Софи закрутила краны и, увидев свое любимое ароматическое масло на изящном столике, добавила его в воду, старательно отводя взгляд от шезлонга, где лежали ночная рубашка и пеньюар из тончайшего кружева.

Софи забралась в ванну и хмуро огляделась. Картины, серебряный канделябр, хрусталь. Даже в ванной у него собраны реликвии прошлого! А сама она сделалась составной частью традиций семейства Барсини, машиной по производству детей.

— Не выйдет! — мстительно заявила Софи наблюдавшим за ней предкам.

Она долго лежала в ванне, несчастная и негодующая. Едва начиная чувствовать холод, она добавляла горячей воды, подливала понравившееся ей масло. До конца своих дней она будет купаться в роскоши! Но к чему эта роскошь без любви Розано!

— Софи.

— Я еще не готова! — хрипло воскликнула она.

— А я готов.

Дверь распахнулась. Софи быстро погрузилась в голубую шелковистую воду и подняла взгляд. Глаза ее округлились: на Розано было только полотенце, обмотанное вокруг бедер. Ее бросило в жар, дыхание участилось, острая боль пронзила трепещущее тело.

Надо сказать ему. Пока еще не поздно.

— Я беспокоился, как ты тут, — ласково сказал он.

— Я чувствую себя разбитой, — произнесла она сдавленным шепотом и закрыла глаза, надеясь, что он поймет намек. — Голова раскалывается.

— Не удивительно. Я сделаю тебе массаж. Вставай! — Его голос прозвучал пугающе близко. — Я помогу тебе выбраться и уложу в постель.

— Нет, Розано. Я…

Софи тихо ахнула и широко раскрыла глаза, ощутив на себе его руку. Он пылко поцеловал ее в приоткрывшиеся губы, а рукой провел по груди, отчего она невольно застонала.

— Ты меня дразнишь? — прошептал он, касаясь ее губ. — Колдунья! Но ты пожалеешь об этом.

Он поднял ее на руки и понес в спальню. Она пробовала заговорить, но он заглушил ее слова страстными поцелуями. Когда он опустил ее на шелковые простыни, она вся дрожала. Он был охвачен сильным возбуждением, и она, совсем того не желая, тоже. Софи ненавидела себя за то, что предала себя так легко. Его руки заскользили по ее влажному трепещущему телу, разжигая невыносимое томление.

Их глаза встретились. Потрясенная его двуличностью, она ужаснулась тому, насколько искусно способен он изображать любовную страсть. Теперь она думала только о том, чтобы быстрее высвободиться из его объятий. Нет, она до конца своих дней останется девственницей, и детей у нее никогда не будет…

От этой жуткой несправедливости ей стало так невыносимо больно, что из груди вырвалось отчаянное рыдание, которое заставило его замереть и изумленно всмотреться в ее лицо.

— Софи, милая, что с тобой? — хрипло спросил он.

— Я тебя ненавижу! — истерично выкрикнула она, отчаянно пытаясь освободить свои руки, которые он удерживал за запястья. В ужасе глядя на его изумленное лицо, она поняла, что месть вовсе не так сладка. Ее месть доставляла ей невыносимые муки. — Пожалуйста, пусти меня, — взмолилась она, — оставь, не трогай!

Розано вздрогнул, но не пошевелился, и она, еще раз судорожно всхлипнув, холодно проговорила:

— Пусти меня, Розано. Между нами все кончено.

Он попытался заговорить, но не смог, видимо, еще не успел опомниться от удивления. Как ни странно, ей было жаль его, захотелось даже сказать что-то утешительное. Наверное, она просто сошла с ума. Разве он думал о ней, когда в день свадьбы отправился на поиски Арабеллы?

— Предатель! Оставь меня, — снова вскипела она. — Или я начну кричать на весь дом и испорчу твою репутацию.

Он автоматически послушался. Встал, надел халат, завязал пояс, глядя на нее с таким выражением, словно происходящее было не чем иным, как затянувшимся кошмарным сном.

— Я ничего не понимаю, — сказал он тупо.

— Неужели? — едко спросила Софи, рывком села и завернулась в простыню.

— Софи! — В явном замешательстве он провел рукой по растрепанным волосам. — Объясни же мне, наконец, в чем дело, — выговорил он отрывисто.

— Все очень просто, — сказала она тихо. — Подумай, Розано, чего ты боишься больше всего на свете?

— Что ты можешь разлюбить меня, — не задумываясь, ответил он.

Она заколебалась. Он так ловко подобрал правильный ответ, что если бы она не видела все своими глазами, то, пожалуй, поверила бы.

— Нет! — выговорила она с горечью. — Остаться бездетным. Я только средство для того, чтобы ты мог иметь наследников. Ты ведь об этом мечтаешь?

Его лицо вдруг стало холодным.

— Да, я хочу, чтобы у нас были дети, — ответил он бесстрастно. — И ты это знаешь.

Она презрительно усмехнулась. Теперь перед ней был подлинный Розано, сокрушающий на своем пути все, что может разрушить его планы.