Извини, парень - Ксения Васильева

Юрка посмотрел на девочку, которую не замечал до этого, встретился с её голубыми в черных ресницах глазами и замер - странный был у неё взгляд, - не восхищенный, как сказал Серый, а скорее вбирающий, без дна, который втягивал, как в воронку. ... И вовсе не четырнадцать, дурак Серый, ей лет шестнадцать-семнадцать, подумал Юрка, - и приколоться можно вполне!

Девочка была одета в маленькое клетчатое платьице с белым воротничком и белые же туфельки на школьном каблучке.

Волосы её платиновые, почти белые, были настолько густые, что наезжали на щеки (она всю жизнь носила прическу "каре"), а челка доходила до глаз.

И личико - треугольное, бледненькое, с тонкими губами и немного загнутым вниз носиком (сейчас Кике говорили, что она похожа на кинозвезду Мэрил Стрип... Наверное.) - вовсе не красавица и совсем без форм, что не ценилось курсантами.

Но настолько притягивающим был этот взгляд, и такой хрупкой и маленькой она выглядела в своих туфельках без каблуков среди огромных, в принципе, мужиковатых, красавиц ростом под сто восемьдесят, что вызывала желание тут же начать её защищать - от кого и от чего - неизвестно, но! ЗАЩИЩАТЬ И ОБЕРЕГАТЬ!

Они все трое прикололись к ней и узнали, как её зовут (Александра, гордо сказала девочка, Кикой она стала позже, может быть, он виноват, что она стала "Кикой" во всех смыслах этого странного, колючего и злого имени?..), узнали, сколько ей лет, и назначили все трое свидание на завтра, но провожать её поехал Юрка, и с того дня он уже не принадлежал себе.

Жила Сашенька на Красных Воротах в коммуналке с больной матерью, полулежачей. Комната у них была огромная, разделенная занавеской на две части: так сказать, официальную, гостевую столовую, и спальню, где лежала её мать и что-нибудь читала, - у неё была какая-то болезнь позвоночника, от которой она вскоре и скончалась.

Александра осталась одна.

Но нет, не одна!

С ней рядом был верный Юрка, которого взяли в Хорошую Контору, и он получал не только приличные, а просто большие деньги, и сделал Александре предложение, как говорили в старину, руки и сердца. Она согласилась. А что ей было делать? У неё никого и ничего не было, кроме этой комнаты. Учиться она не хотела, работать тоже, - что ей оставалось? Выйти замуж за Юрку, который нравился ей не больше и не меньше, чем другие парни, которые время от времени приставали к ней.

Но она была девушкой, и не потому что блюла себя, а потому что пока не понимала, что хорошего в сексе?

Юрка переехал к ней, и у них была первая брачная ночь, которая, наверное, и сделала Александру вполне Кикой.

Юрка был терпелив и мягок и очень боялся сделать ей больно, а ей хоть и было больно, но что-то внутри неё ждало взрыва, чего-то, может быть, страшного, но такого, о чем рассказывали девчонки в школе, когда хвастались среди своих победами и поражениями на постельном фронте.

Ничего такого не было.

Не заинтересовало Александру.

Она подумала, что наверное, ей не повезло с мужиком, нужно иметь их много, ЧТОБЫ ВЫБРАТЬ ПО СЕБЕ.

Так она и сделала.

Любить она никого не любила, вообще никогда, а вот спать с мужиками хотела. Это становилось её хобби, и она неистово предавалась ему: она могла увести в гостях кого угодно и разнузданно трахаться совсем близко - на кухне, рядом в комнате...

С одним и тем же мужчиной Александра бывала не более трех раз. Потом ей "нравился", как она это называла, другой, третий, десятый, и она брала, кого ей хотелось.

Мужики шли за ней, как бычки на веревочке, - стоило ей посмотреть на избранного своими ярко-голубыми холодными глазами там им виделись страсть и, к сожалению для них, любовь.

А вот любви никогда и не было.

Но самое замечательное в этом было то, что Юрка ничего не видел и не знал. Когда ему намекали, он оскорблялся и объяснял, что она - ещё девочка, ничего не понявшая, холодная по натуре и то, что ему говорят, - глупость, ложь и сплетни, - гадость, которой хотят замарать невинную, как цветок, женщину-девочку.

А истина была в том, что муж ей не нравился. Всем. А в особенности своим вниманием, нежностью, заботой о том, чтобы ей было хорошо и спокойно.

Вот так и прожили они бок о бок многие годы.

Она почему-то не беременела (наверное, у неё - детская матка, умилялся Юрка), и это, тем более, подвигало её на бурные и разнообразные игры с мужчинами.

Постепенно весельчак Юрка стал превращаться в скучноватого Юрия Федоровича, убежденного в том, что ему безумно повезло: жена-девочка, почти невинное существо, красавица, умница... И он, идя по карьерной лестнице вверх (а чем ещё ему было заниматься?), приносил ей все деньги, качал её, как маленькую, на руках и всячески ласкал, но как-то платонически.

А ОНА СМЕЯЛАСЬ (сначала про себя, это уже потом - в лицо) и думала: а что если я сейчас схвачу его за член и скажу кое-что из того, что говорю другим, и сделаю что-нибудь этакое?.. Что с ним будет?

Но она подавляла в себе это желание, и мирной кошечкой сворачивалась у него на коленях, а он не смел признаться, что возбуждается и хочет её сейчас же, вот тут, в кресле...

С перестройкой Юрка, уже Юрий Федорович, стал неожиданно богачом. Их контора вдруг приобрела огромные права, открыла свою солидную фирму, которую поддерживали все, кто к ней имел отношение, а имели отношение к ней люди на самом верху...

Гордеевы продали квартиру, где ранее жили (Юркиных покойных родителей), он взял откуда-то какой-то кредит (так знала Кика), и собирались купить большую квартиру в старом доме, в центре, сделать евроремонт, настоящий.

Тут "цветок" и показал, чем он может "пахнуть".

Совершенно отстраненно Кика заявила, что они уже в таком возрасте (подразумевался, конечно, Юрка, быв старше жены на шесть лет), что любовью им заниматься не пристало, детей у них нет и не будет, у каждого свои интересы: она, например, любит тишину, покой и книги, а он вечно притаскивает к себе мужиков, и они говорят так громко о своих делах, что она ночи напролет не спит. - Итак, - сказала она, - надо покупать две квартиры и объединить их внутри, мы же цивилизованные люди и не должны сидеть на одном горшке...

Юрий Федорович чуть не заплакал от обиды, - он-то думал, что они устроят уникальную квартиру: с приемным залом, шикарной спальней, его кабинетом, а оказалось, что он стал... соседом, и пускала она его к себе редко, с капризами, нежеланием и со всяческими отговорками.

Тогда он и стал платить ей за любовные визиты.

Клал деньги на столик и бормотал что-то вроде того, что купи, мол, себе...

Так было вначале, а потом не стали нужны объяснения, она смотрела на него своими пронзительными глазами, и он отстегивал ей суммы немаленькие, это кроме того, что она жила за его счет, и он постоянно делал ей подарки.

Кика стала попивать. Ей было скучно. Не то, чтобы мужики перестали её интересовать, нет, но у них в компании все постарели, и совсем неинтересно тащить на себя какого-нибудь лысого придурка, которому хотелось доказать, какой он ещё молодец. На улицах с Кикой знакомились и молодые, - выглядела она до сих пор блестяще, - но вести их к себе домой остерегалась, ведь единственным источником её благополучия все-таки был этот надоевший до чертей Юрка! Идти куда-то боялась, уж больно круты стали парни.

Вот и приходилось ей частенько прикладываться к бутылке, и она сильно полюбила это занятие: все куда-то уплывало, она становилась молодой, вновь возвращались её приключения, она хихикала вдосталь, представляя себе вживе свои прежние игры, иногда под эту "вспоминательную минуту" она даже сама звала Юрку.

Тот прибегал, как пес, но почти всегда заканчивалось плачевно: он перегорал, перемогал свои желания в одиночестве.

Юрка копил деньги.

Он надеялся еще, что за большой куш, за какую-то сверхпокупку Кика ещё полюбит его, поняв, что только он может предоставить ей все, что она захочет.

Он, честнейший из честных, стал потиху обворовывать свою фирму, зная, что если даже что-то приоткроется, то никто и никогда не подумает на него своего парня Юрку, лучшего из лучших.

Тот самый Серый, который первым обратил внимание на Кику, был его шефом и доверял Юрию Федоровичу безгранично.

А Юрий Федорович свихнулся на Кике: ему ничего было не нужно в этом мире, сам он мог бы носить просто форму и зимой, и летом, и на курорте, и на приеме, но он чувствовал, что Кика скучает и видел, что она частенько не в себе, а в комнате пахнет то ли перегаром, то ли разлитым спиртным...

Сам он почему-то не стал пьяницей, хотя мог бы. Раньше его ещё интересовала его работа.

Теперь он предал работу ради Кики, но считал, что делает совершенно правильный выбор.

Так он и придумал про Лендровер - машину, равных которой он не видел: дом на колесах со всем необходимым.

Он мечтал, как они будут выезжать, куда, где захотят останавливаться. Жить в лесах, на полях, у моря и в предгорьях...

Уедут за границу на своем "ровере"...

Он купит виллу на море...