Том 2 - Агата Кристи

– Выпьете? – спросил майор, верный традиции.

– Нет, спасибо. Я, собственно, зашел узнать, не подвезете ли вы меня. Я собираюсь сегодня в Экземптон и узнал, что вы наняли Элмера.

Барнэби кивнул:

– Надо съездить по поводу вещей Тревильяна, – объяснил он. – Полиция там свои дела закончила.

– Видите ли, – робко продолжал Ронни, – я именно сегодня собрался поехать в Экземптон и подумал, что мы могли бы отправиться вместе, а расходы поделить поровну. Как вы?

– Конечно, – сказал майор. – Я не возражаю. Впрочем, вам лучше бы прогуляться пешком, – добавил он. – Тренировка. Вы, молодежь, совсем теперь не занимаетесь спортом. Хороших шесть миль туда и шесть – обратно. Нет для вас ничего лучше. Если бы не необходимость везти сюда некоторые вещи Тревильяна, я бы и сам пошел пешком. Изнеженность – вот проклятие нашего времени.

– Я согласен с вами, – сказал Ронни. – Но я не уверен в своих силах и рад, что мы с вами так хорошо договорились. Элмер сказал, что вы отправляетесь в одиннадцать. Ведь верно?

– Да.

– Хорошо, буду.

Ронни не был достаточно точен. Его обещание быть в назначенный час требовало поправки на десять минут, и он застал майора вне себя. Тот вовсе не склонен был так просто удовлетвориться пустыми извинениями.

«И вечно поднимают шум эти старые хрычи, – подумал про себя Ронни. – Они и понятия не имеют, какое проклятие для всех их пунктуальность, их стремление делать все минута в минуту, их дурацкие упражнения для сохранения бодрости и здоровья». В голове у него приятно затеплилась озорная мысль о бракосочетании майора и его тети. «Кто из них, интересно, окажется хозяином положения? Несомненно, тетя. Забавно представить себе, как она, хлопая в ладоши и пронзительно крича, призывает майора».

Оставляя эти мысли, он с живостью приступил к разговору:

– Ситтафорд-то стал веселым местечком, а? Мисс Трефусис, этот Эндерби да еще парень из Австралии. Между прочим, когда он явился? Идет себе утром как ни в чем не бывало, и никто не знает, откуда он взялся. Тетушка взволнована этим до посинения.

– Он гостит в семействе Уиллет, – ехидно заметил майор.

– Да, но откуда он взялся? Даже у этих богачек нет собственного аэродрома. И потом, знаете, мне кажется, что в этом парне – Пирсоне – есть какая-то чертовская таинственность. В глазах у него, я бы сказал, неприятный блеск, злобный огонек у него в глазах. У меня такое впечатление, что это тот самый малый, что прикончил беднягу Тревильяна.

Майор хранил молчание.

– Я смотрю на это дело так, – продолжал Ронни, – парни, которые удирают в колонии, обычно неважные парни. Родственники не любят их и по этой причине спроваживают. Вот вам и порядок. Потом такой парень возвращается, без денег, конечно. В канун Рождества он отправляется к богатому дяде. Состоятельный родственник не желает потворствовать нищему племяннику, и племянничек наносит своему дяде этот удар. Вот какая у меня теория.

– Вам надо сказать об этом полиции, – буркнул майор Барнэби.

– Я думал, что это удобнее сделать вам. Вы ведь с Нарракотом вроде как приятели. Кстати, он, кажется, опять рыскает по Ситтафорду?

– Откуда мне знать!

– Не заходил к вам сегодня?

Краткость ответов майора, видимо, возымела наконец действие. Ронни замолчал.

В Экземптоне машина остановилась у «Трех корон». Ронни вышел и, договорившись с майором встретиться здесь же в половине пятого, чтобы ехать обратно, зашагал в направлении магазинов, которые предлагал его вниманию город.

Майор сначала пошел повидаться с мистером Кирквудом. После недолгого разговора с ним он взял ключи и отправился в «Орешники». Эвансу было сказано ждать его там в двенадцать часов, и преданный слуга с мрачным выражением на лице уже ждал у порога. Майор Барнэби вставил ключ в замочную скважину и вошел в дом. Эванс последовал за ним. Майор не был в доме с того самого трагического вечера, и, несмотря на железную решимость не проявлять слабости, он слегка вздрогнул, проходя через гостиную.

Эванс и майор действовали молча и в полном согласии. Когда один из них делал краткое замечание, оно соответственно оценивалось и понималось другим.

– Неприятное это дело, но надо, – сказал майор Барнэби.

Эванс, складывая в аккуратные кипы носки и пересчитывая пижамы, ответил:

– Вероятно, это даже и противоестественно, но, как вы говорите, необходимо.

Эванс был ловок и расторопен. Вскоре все было рассортировано, уложено стопками, переписано. В час дня они отправились в «Три короны» перекусить. Когда вернулись в дом и Эванс закрыл за собой дверь, майор вдруг схватил его за руку.

– Тихо! – сказал он. – Слышите шаги наверху? Это в спальне Джо.

– Боже мой! Так и есть, сэр.

Суеверный ужас на минуту охватил обоих. Потом, преодолев его, сердито расправив плечи, майор подошел к лестнице и громоподобным голосом крикнул:

– Эй, кто там?

К его сильному удивлению, досаде, признаемся, и к некоторому облегчению, наверху появился Ронни Гарфилд. Выглядел он смущенно и глуповато.

– Привет, – сказал он. – Я ищу вас.

– Что вы хотите мне сообщить?

– Что не приду в половине пятого. Мне надо ехать в Эксетер, так что не ждите.

– Как вы попали в дом?

– Дверь была открыта, – воскликнул Ронни, – ну я и подумал, что вы здесь!

Майор резко повернулся к Эвансу:

– Вы что, не закрывали дверь, когда мы уходили?

– Нет, сэр. У меня нет ключа.

– Вот глупость, – пробормотал майор.

– Ну и что такого? – заговорил Ронни. – Я не нашел никого внизу и поднялся наверх.

– Да, ерунда! – огрызнулся майор. – Вы просто меня здорово удивили, вот и все.

– Ладно, – беззаботно сказал Ронни. – Мне надо двигать. Пока.

Майор что-то проворчал. Ронни спустился по лестнице.

– Послушайте, а вы не скажете, где это произошло? – по-мальчишески спросил он.

Майор ткнул пальцем в направлении гостиной.

– Можно заглянуть туда?

– Если вам охота! – прорычал майор.

Ронни открыл дверь гостиной. Несколько минут он пробыл там, потом повернулся.

Майор поднялся по лестнице наверх, а Эванс остался в прихожей. Всей своей статью он походил на сторожевого пса, его маленькие, глубоко сидящие глаза следили за Ронни с какой-то злобой.

– Послушайте, – сказал Ронни. – Я думал, пятна крови никогда не выведешь. Думал, сколько ни отмывай их, они все равно остаются. Ах да, ведь его стукнули этой штукой? – Он схватил длинный валик, прислоненный к одной из дверей, задумчиво взвесил его на руке, покачал. – Ничего игрушечка, а? – И несколько раз махнул им по воздуху.

Эванс молчал.

– Ладно, – сказал Ронни, понимая, что молчание не было признаком одобрения. – Лучше я пойду. Боюсь, я был несколько нетактичен, э? – Он кивнул в направлении верхнего этажа. – Да я и забыл, что они были такие приятели. Неразлучные друзья, ведь верно? Ну теперь я уж точно пошел. Простите, если что не так сказал.

Он прошел через прихожую и вышел. Эванс продолжал неподвижно стоять, пока не услышал, как щелкнула задвижка калитки за Гарфилдом. Тогда он поднялся по лестнице и присоединился к Барнэби. Молча пройдя через комнату, он опустился на колени перед ящиком для обуви и продолжил начатое дело.

В половине четвертого они закончили. Один сундук с бельем и одеждой был предназначен для Эванса, другой был перевязан и подготовлен к отправке в приют для сирот моряков. Бумаги и счета были уложены в портфель. Эвансу было отдано распоряжение узнать в местной фирме по перевозке мебели о возможности сдать на хранение спортивный инвентарь и охотничьи трофеи, так как в коттедже майора места для них не было. Поскольку «Орешники» сдавались только с мебелью, других проблем не возникло.

Когда все таким образом было улажено, Эванс кашлянул раз, другой, потом сказал:

– Прошу прощения, сэр, но мне понадобится работа – ухаживать за джентльменом. Такая же, как я выполнял у кэптена.

– Да, да. Вы можете всякому сказать, что я готов дать рекомендацию. Это вполне удобно.

– Прошу прощения, сэр, это не совсем то, что мне нужно. Ребекка и я, сэр, – мы говорили с ней об этом, – мы хотели бы знать, не возьмете ли вы нас на испытательный срок?..

– Ах вот что! Но ведь я сам себя обслуживаю. А эта – как ее там по имени? – приходит убирать у меня каждый день и кое-что готовит. И это, пожалуй, все, что я могу себе позволить.

– Тут дело не столько в деньгах, сэр, – быстро проговорил Эванс. – Видите ли, сэр, я очень любил кэптена и… ну, словом, если бы я вам подошел, как подходил для него, ну это было бы как раз то, если вы меня понимаете.

Майор прокашлялся и отвел взгляд.

– Очень тронут, честное слово. Я… я подумаю об этом. – И, поспешно удаляясь, он чуть не бегом помчался по улице.