Том 2 - Агата Кристи

– Привет! – сказал Чарлз. – Послушай, это что – дом капитана Тревильяна?

– Да, – сказал Ронни.

– Я собирался сфотографировать его сегодня утром для газеты. Но эта погода совершенно безнадежна.

Ронни с доверием принял это объяснение, не задумываясь над тем, что если бы фотографирование было возможно только в сияющие солнцем дни, то снимков бы в газетах появлялось чрезвычайно мало.

– У вас работа, должно быть, очень интересная, – сказал он.

– Собачья жизнь, – сказал Чарлз, верный обычаю никогда не восторгаться своей работой; он посмотрел еще раз через плечо на Ситтафорд-хаус. – Здесь, пожалуй, довольно уныло.

– Но так все изменилось, когда приехали Уиллеты, – сказал Ронни. – В прошлом году примерно в это время ничего похожего не было. И никак не пойму, что они особенного сделали. Ну привезли немного мебели, достали всяких там подушек, безделушек… В общем, мне их прямо сам бог послал.

– Все равно, вряд ли здесь так уж весело, – возразил Чарлз.

– Весело? Да проживи я тут пару недель, и конец бы. Тетушка и та держится лишь потому, что меня поколачивает. Вы не видели ее кошек, а? Так вот мне утром надо было расчесать одну из них, и посмотрите, как эта бестия исцарапала меня. – И он протянул для освидетельствования руку.

– Да, тяжелый случай, – сказал Чарлз.

– Вот я и говорю. Послушайте, вы что, ведете розыск? Если да, то можно вам помочь? Быть Ватсоном при Шерлоке Холмсе или кем-то в этом роде?

– Какие-нибудь улики в Ситтафорд-хаусе? – небрежно спросил Чарлз. – Я хочу сказать, капитан Тревильян оставил там что-нибудь из своих вещей?

– Не думаю. Тетя говорит, что увез решительно все. Взял свои слоновьи ноги, крючья из зубов гиппопотама и прочие диковины.

– Будто и не собирался возвращаться, – заметил Чарлз.

– Послушайте, это идея! Вы не думаете, что это могло быть самоубийство?

– Ну, чтобы так ловко ударить себя мешком песка по затылку, надо быть виртуозом в этом деле, – сказал Чарлз.

– Да, пожалуй, не то. Скорее, может быть, предчувствие какое, – просиял Ронни. – А что вы думаете, если так? Его преследуют враги, он знает, что они вот-вот нагрянут, быстренько удирает и, так сказать, оставляет им Уиллетов?

– Уиллеты и сами-то по себе довольно странны, – сказал Чарлз.

– Да, ничего не могу понять. Забраться в такую деревню! И Виолетта вроде не против, говорит – нравится. И что такое с ней сегодня? Или какие-то домашние неурядицы? А слуги? И что женщины так переживают из-за слуг? Если они опротивели, возьми да выгони.

– Это они как раз и сделали, не так ли? – спросил Чарлз.

– Да, да, я знаю. Но они в таком расстройстве от этого. Мать вообще чуть ли не в истерике, даже слегла, а дочь фыркает, словно черепаха. Буквально выставила меня сейчас из дома.

– У них не было полиции?

– Полиции? А что? – уставился Ронни на Чарлза.

– Я просто поинтересовался. Видел сегодня утром в Ситтафорде инспектора Нарракота.

Ронни со стуком уронил свою трость и нагнулся поднять ее.

– Как вы сказали? Инспектор Нарракот был тут сегодня утром?

– Да.

– Это он занимается делом Тревильяна?

– Совершенно верно.

– Что же он делал в Ситтафорде? Где вы его видели?

– Наверное, что-то разнюхивал, – сказал Чарлз. – Выяснял, так сказать, прошлое капитана Тревильяна.

– А не думает ли он, что кто-то из Ситтафорда имеет к этому отношение?

– Маловероятно.

– Нет, нет, вы не знаете полиции. Вечно они суются не туда, куда надо. По крайней мере, так пишут в детективных романах.

– Я считаю, что там служат сведущие люди, – возразил Чарлз. – Конечно, и пресса им во многом помогает, – добавил он. – Но если вы действительно много читали о таких делах, не объясните ли, как они выходят на убийц практически без всяких улик?

– Да, конечно, это было бы очень интересно узнать. Вот и на Пирсона они вышли довольно быстро. Но тут-то уж совершенно ясный случай.

– Кристально ясный, – усмехнулся Чарлз. – Хорошо, что это оказались не мы с вами, а? Ну ладно, мне надо отправить телеграммы. В здешних местах не очень-то привычны к телеграммам. Стоит за один раз послать телеграмм больше, чем на полкроны[24], и вас считают сбежавшим из сумасшедшего дома.

Чарлз отправил свои телеграммы, купил пачку сигарет, несколько сомнительного вида булайз[25], два каких-то старых романа. Затем он вернулся в коттедж, плюхнулся на кровать и безмятежно заснул в блаженном неведении, что его особа, его дела и в особенности мисс Эмили Трефусис подвергаются усиленному обсуждению.

Можно с полной уверенностью сказать, что в Ситтафорде в это время было только три темы для разговоров: убийство, бегство уголовника, мисс Трефусис и ее кузен. И вот примерно в одно время, но в разных местах состоялись четыре разговора, главным предметом обсуждения в которых была невеста Пирсона.

Разговор номер один происходил в Ситтафорд-хаусе. Виолетта и ее мать вследствие учиненного разгона домашней прислуги только что сами помыли посуду.

– Миссис Куртис говорит, что девица здесь с кузеном или с кем-то в этом роде, – сказала Виолетта; она все еще была бледная, измученная.

– Слышать не могу эту женщину.

– Я знаю. Сама-то девица сказала, что остановилась у миссис Куртис, я и подумала, что у мисс Персехаус просто не нашлось места. А оказывается, мисс Персехаус она до сегодняшнего дня и в глаза не видела.

– До чего же неприятная женщина!

– Миссис Куртис?

– Нет, Персехаус. Такие женщины опасны. Только тем и живут, что разнюхивают все о людях. Прислать сюда за рецептом эту особу! Да я с удовольствием отправила бы ей рецепт не кофейного, а отравленного торта, чтобы она раз и навсегда прекратила соваться в чужие дела!

– Как это я не разобралась… – начала Виолетта, но мать перебила ее:

– Разве тут разберешься, дорогая! В конце концов, ничего плохого не произошло.

– Как ты думаешь, зачем она приходила?

– Вряд ли у нее была какая-то определенная цель. Просто зондировала почву. Миссис Куртис уверена, что она помолвлена с Джимом Пирсоном?

– Мне кажется, девица так и сказала мистеру Рикрофту. А миссис Куртис говорит, что подозревала это с самого начала.

– Жаль, я не увидела эту особу, – сказала миссис Уиллет. – Сегодня утром я была комком нервов. Это после вчерашней беседы с полицейским инспектором.

– Ты, мама, держалась великолепно. Вот если бы я только не была такой дурой – взять и упасть в обморок! Мне стыдно, что я так все испортила. Ну а ты была совершенно спокойна, ни одного неверного движения…

– У меня хорошая тренировка, – сухо сказала миссис Уиллет. – Если бы ты пережила то, что я… Ну ладно, надеюсь, тебе не придется. Я верю, что у тебя впереди счастливая, спокойная жизнь.

Виолетта покачала головой:

– Как знать, как знать…

– Глупости. А в отношении того, что ты выдала себя, – ничего страшного, не беспокойся. Мало ли от чего девушки падают в обморок!

– Но ведь инспектор, наверное, подумал…

– Что имя Джима Пирсона явилось причиной обморока? Да, так он и подумает. Он не дурак, этот инспектор Нарракот. Но, если даже и так, он заподозрит какую-то связь, станет искать ее и не найдет.

– Ты думаешь, не найдет?

– Конечно, нет! Поверь мне, Виолетта, это же невозможно. Может быть, твой обморок даже очень кстати. Во всяком случае, будем так думать.

Разговор номер два состоялся в коттедже майора Барнэби. Он был в некотором роде односторонним: основная его часть велась миссис Куртис, которая зашла взять в стирку белье майора и вот уже полчаса как собиралась уйти.

– Точь-в-точь моя знаменитая тетя Сара Белинда – вот что я сказала сегодня утром Куртису, – торжествующе произнесла миссис Куртис. – Сердечная и такая, что всякого мужчину заставит плясать под свою дудку.

Сильное урчание со стороны майора Барнэби.

– Помолвлена с одним молодым человеком, а флиртует с другим, – сказала миссис Куртис. – Вылитая моя знаменитая тетя Сара Белинда. И не ради забавы, замечу вам. И это не какая-нибудь ветреность – о, она тонкая штучка! Вот молодой мистер Гарфилд, она скрутит его в два счета. Никогда не видела, чтобы молодой человек так походил на овцу. Это уж верный признак. – Она остановилась перевести дух.

– Да, да, – сказал майор Барнэби. – Но боюсь, я вас так задержал, миссис Куртис.

– Ну, конечно, мой Куртис, наверное, ждет не дождется своего чая, – продолжала она, не трогаясь, однако, с места. – Никогда я не была сплетницей. Занимайтесь своими делами, вот как я считаю, и говорите о делах. А что вы думаете, сэр, о хорошей перестановке?

– Нет, – решительно произнес майор Барнэби.

– Месяц прошел с тех пор…