Прикосновение смерти - Элмор Леонард

— Вам смешно, а я вне себя! Они меня достали…

— Кто?

— Эти сучки… Одна — в бикини, другая из «Детройт фри пресс», где нет ни слова об Обществе Святого Духа. А я ведь ей обо всем рассказал в подробностях!

— Надо было об этом Ювеналию рассказать, — заметил Грег. — Если он, как полагают, настолько чуткий…

— К Ювеналию невозможно было даже подойти, — прервал его Август. — Этот священник у алкоголиков… Он буквально оттолкнул меня в сторону. Я ему: «Мне надо с ним поговорить». А он: «Приходите в другой раз, ему надо работать». Я ему: «Ювеналию надо работать для церкви, а не для кучки алкашей».

— А он что?

— А он повернулся и ушел, прихватив с собой Ювеналия. Завтра вы прочтете мою статью о реабилитационном центре. Я ее озаглавил так: «Вы заявляете, отец Квинн, что вы католик… Докажите это!» Этот Квинн тот еще пройдоха! Он прибрал к рукам Ювеналия, рассчитывая с его помощью сделать рекламу своему алкашному заведению.

Грег Чарницки взял со стола газету, пробежался беглым взглядом по четвертой полосе.

— В городском аэропорту произошло ограбление — читали об этом? Грабителей поймали.

— Грабители повсюду, — отрубил Август. — Взгляните только на их рожи! — Он ткнул пальцем в фотографию. — Эти черномазые внаглую улыбаются. И знаете почему? Они знают, что через несколько дней их выпустят на волю, и они снова будут шнырять вокруг… Думается, скоро и до меня доберутся. Но фигули им на рогули! — Август выдвинул средний ящик стола, достал револьвер и положил его на стопку разных бумаг.

Грег взглянул на него.

— Это моего отца, — пояснил Август. — «Смит-и-вессон». Калибр тридцать восемь. Думаете, при виде его они дадут тягу?

— Думаю, да, — кивнул Грег.

— А я сомневаюсь.

— Вы что же, станете в них стрелять?

— Если кто-то появится здесь с целью взять то, что принадлежит мне, я того застрелю. И если Господь захочет помиловать его душу, то это Его дело.

Во вторник Билл Хилл снова поехал в телецентр, и на этот раз ему пришлось ждать Говарда Харта сорок минут. Важная птица! — думал он, сидя в приемной. Хвост распушил, а у самого четвертое место в рейтинге субботних вечерних программ.

Наконец этот индюк надутый появился. На столе у него лежали раскрытые газеты.

— С чем пожаловали на этот раз? — оскалился Говард Харт.

— Я тут подумал и решил, что Ювеналий может стушеваться. Простой, несколько наивный парень, а у вас в студии такое яркое освещение…

— Сначала в студии появятся Ричи вместе с матерью, — прервал его Говард Харт. — Спустя какое-то время лечащий врач. А затем Ювеналий вместе с психиатром. И пусть они устроят перепалку.

— Ювеналий милейший человек, — сказал Билл Хилл. — Думаю, он заслуживает того, чтобы вы уделили ему особое внимание.

— Насчет теолога я еще не решил. На чьей он стороне? Этого Ювеналия?

— Он ни на чьей стороне.

— Тогда он мне не нужен. Ювеналий и психиатр — лицом к лицу — это то, что надо.

— Почему бы вам не оставить психиатра в стороне и не поговорить только с Ювеналием?

— Почему бы мне вместо этого не оставить вас в стороне?

— Не получится, — покачал головой Билл Хилл. — Ведь это я все устроил. Почему бы вам не побеседовать с мальчиком, его мамашей-танцовщицей, лечащим врачом, психиатром, а также с теологом — со всеми вместе — в эту субботу, а в следующую субботу пригласить Ювеналия и побеседовать с ним пару часов.

— И о чем мне говорить с ним два часа?

— О чем хотите. Но не пройдет и пятнадцати минут, вы знаете, что случится?

— Скажете — узнаю…

— У вас на глазах, а также у пятидесяти миллионов зрителей, если, конечно, будет проделана соответствующая подготовка, у Ювеналия появятся стигматы, из которых станет сочиться кровь, и он исцелит какого-нибудь калеку, по вашему выбору, и все это произойдет в прямом эфире национального телевидения.

Говард Харт задумался.

— Когда он это сделает, — продолжил Билл Хилл, — ваш рейтинг поднимется с четвертого места на первое. Вам это не повредит, не так ли?

— Что вы вообще знаете о рейтингах? — прищурился Говард Харт.

— Ничего не знаю, но я читал в газете, в колонке телеобозрения, что ваш канал могут закрыть, если число ваших зрителей будет оставаться на прежнем уровне.

— А что, если парень, условно говоря, не сработает?

— А что, если вы пригласите певца Нейла Даймонда, а он вдруг не издаст ни звука? — усмехнулся Билл Хилл. — Ювеналий творит чудеса, понимаете вы это? И если вы хотите увидеть его на другом канале, скажите мне об этом прямо сейчас.

Билл Хилл поднялся с кресла, собираясь уходить.

— Допустим, я согласен, — задумчиво произнес Говард Харт, словно еще колеблясь в принятии решения.

— Тогда мы заключаем контракт в установленной форме, по условиям которого вы обязуетесь выплатить мне один миллион сорок тысяч долларов за доставку Ювеналия на ваше ток-шоу.

Говард Харт откинулся на спинку кресла и разразился хохотом. Затем он покачал головой и сделал вид, будто вытирает выступившие на глазах слезы.

Ну артист!

Билл Хилл подождал, а потом сказал, педалируя голосом каждое слово:

— К вам поступило множество коммерческих предложений относительно двухчасового шоу в эту субботу. Я насчитал тридцать одну рекламу, включая заставки телецентра, и понял, что канал продает свое время примерно сто двадцать пять тысяч долларов за минуту. Это очень большая сумма. Я прошу из нее лишь один миллион и сорок тысяч.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — вскинул брови Говард Харт. — Все это не так просто.

— Тогда сделайте так, чтобы было просто, чтобы я мог понять. В данный момент мы с вами не будем обсуждать вопрос о повторных трансляциях, поскольку я дам поручение своему юристу, и он сообщит вам о том, какую долю прибыли от повторов мы рассчитываем получить. Но сейчас я готов подписать контракт на один миллион и сорок тысяч долларов, в противном случае не видать вам Ювеналия как своих ушей. Если вы попытаетесь договориться с Ювеналием за моей спиной, наша договоренность автоматически утрачивает силу и вы остаетесь с носом. Ну, что скажете?

— А за что вы хотите получить сорок тысяч долларов? — спросил Говард Харт.

— За ожидание у вас в приемной. Тысяча долларов за минуту…

— Однако… — Говард Харт вздохнул. — Дайте мне пару дней…

— Короче, подписываем контракт в пятницу либо прекращаем затянувшиеся переговоры.

Билл Хилл вышел на улицу, уверенный в том, что контракт уже у него в кармане.

— Все очень просто! — объяснил он Линн. — Весь секрет в том, что на таких соплежуев следует выплеснуть помои, точно так же, как они это делают с другими.