Тень и пламя - Рина Рофи

Боже, он играл со мной.Не просто дразнил. Он исследовал, вычислял мои реакции. И он нашел их. Все. Каждую дрожь, каждый предательский вздох. И этот последний жест... расстегнуть и отпустить. Это была не просто наглость. Это была демонстрация власти. Власти, которую я сама ему отдала, позволив прикоснуться.

В душ. Срочно в душ. Я должна смыть с себя его.

Я почти бегом пересекла библиотеку и коридоры, не видя ничего вокруг. В ушах стоял звон, смешанный с эхом его шепота. Я влетела в свою комнату, схватила полотенце и ринулась в душевую.

Горячая вода обожгла кожу, но я стояла под ней, стараясь, чтобы струи смыли это ощущение — его руки на спине, его губы на коже, ту самую, смесь боли и наслаждения от удара резинки. Я терла кожу мочалкой, пока она не покраснела, но чувство его прикосновения, его влажности на шее, будто впиталось глубже, в саму кровь. Я прислонилась лбом к прохладной кафельной стене, позволяя воде бить по затылку. Он не просто трогал меня. Онметил. И самое ужасное было то, что мое тело откликнулось на это. Оно признало его право. И никакой душ не мог смыть это осознание. Оно сидело во мне, горячее и настойчивое, как само его присутствие.

Я стояла под струями воды, пытаясь смыть его прикосновение, когда скрипнула дверь в душевую. Я застыла, ледяная волна страха и чего-то острого, запретного пробежала по спине.

— Ой, прости, я думал, тут никого нет.

Его голос. Низкий, бархатный, притворно-невинный. Я стояла к нему спиной, вода стекала по моей коже, и я чувствовала каждый ее путь, как будто он уже проводил по этим местам своими пальцами. Я резко схватила висевшее рядом полотенце и накинула его на себя, оборачиваясь в одно движение.

Он стоял, облокотившись о косяк внутренней двери в душевую, полностью одетый. Его поза была расслабленной, но глаза... глаза горели тем самым опасным, хищным огнем, который я уже научилась узнавать. Он смотрел на меня, на мокрые волосы, прилипшие к шее, на полотенце, которое я с такой силой прижимала к груди.

— Ты что здесь делаешь? — мой голос прозвучал хрипло, почти шепотом.

— Заблудился, — он ухмыльнулся, его взгляд медленно прополз от моих ног до самого лица. — Искал выход. А нашел... нечто куда более интересное.

Он сделал шаг внутрь. Дверь с мягким щелчком закрылась за ним. Пространство душевой, и без того маленькое, вдруг стало крошечным, заполненным его присутствием, его запахом.

— Выйди, — сказала я, но в моем голосе не было силы приказа. Была только паника и то самое, предательское возбуждение, которое он вызывал одним лишь своим видом.

— А если нет? — он сделал еще шаг, и теперь нас разделяло меньше метра. Его глаза приковались к капле воды, скатившейся с моего виска на ключицу. — Что ты сделаешь, ледышка? Позовешь на помощь? Или... — его голос стал тише, — попросишь остаться?

Я не могла пошевелиться. Я была прижата к стене, мокрая, в одном полотенце, а он стоял передо мной, полностью контролируя ситуацию. И снова, как и в библиотеке, он нарушил все границы. И снова часть меня... та самая, темная и жаждущая, не хотела, чтобы он уходил.

— Рэй, не надо... — пискнула я, и мой голос, тонкий и беззащитный, прозвучал как признание полного поражения.

В этот момент во мне что-то сломалось. Не сопротивление, не гнев. Сломалась та самая внутренняя стена, за которой я пряталась. Ее обломки впивались в меня изнутри, и наружу хлынул чистый, неразбавленный страх. Не перед ним, а перед собой. Перед той частью себя, которая в ответ на его вторжение не закричала, не ударила, а... замерла в ожидании. Я испугалась. Испугалась его власти надо мной. Испугалась того, что он может сделать со мной все, что захочет, и мое собственное тело будет ему в этом помогать. Слезы, горячие и соленые, смешались с водой и покатились по щекам. Я не пыталась их скрыть. Я просто стояла, прижимая мокрое полотенце к груди, и смотрела на него, и вся дрожала от этого осознания.

Его ухмылка сползла с лица. Огонь в его глазах не погас, но изменился. Исчезла хищная уверенность, появилось что-то острое, почти... растерянное. Он видел. Видел не просто испуг, а настоящую, глубокую трещину.

Он не двинулся с места. Не сделал ни шага вперед.

— Лиля... — мое имя на его устах прозвучало не как вызов, а почти как вопрос. Словно он сам не понимал, что происходит.

Он смотрел на мои слезы, на дрожь в моих плечах, и что-то в его позе изменилось. Напряжение спало.

Он медленно, очень медленно, отступил на шаг. Потом еще один.

— Ладно, — тихо сказал он. Его голос был грубым, но без прежней насмешки. — Ладно.

Он развернулся, открыл дверь и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась, оставив меня одну в звоне тишины, нарушаемом лишь шумом воды и прерывистыми всхлипами, которые я не могла сдержать. Он ушел, но оставил после себя не просто воспоминание о прикосновении. Он оставил трещину. И я не знала, смогу ли я ее когда-нибудь залатать. Я наспех вытерлась, дрожащими руками натянула одежду и выбежала из душевой. Воздух в коридоре показался ледяным после пара. В груди все сжималось от остаточного страха и странного, щемящего чувства... стыда? Облегчения?

Я взяла телефон. На экране горело новое сообщение. От него.

Сердце на мгновение замерло, прежде чем я открыла его.

«Лиль, я не насильник. Пожалуйста, не бойся меня. Игра зашла дальше, чем я мог представить.»

Я прочитала эти слова раз, потом еще. Они не были похожи на него. Не было в них ни наглости, ни торжества. Было... признание. Почти извинение. Он понял. Он увидел тот настоящий, животный страх в моих глазах и... отступил. Не потому, что его заставили, а потому, что сам решил остановиться. Я медленно опустилась на кровать, все еще сжимая телефон. Весь сегодняшний вечер пронесся перед глазами. Его настойчивость в библиотеке, его властные прикосновения, его вторжение в душ... и вот этот, неожиданный, человечный финал.

Он перешел грань. Да. Но он же и отступил за нее, увидев последствия.

Я не ответила ему. Что я могла сказать? «Все в порядке»? Это была бы ложь, но и злиться так же яростно, как раньше, я уже не могла. Потому что он показал,