Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

— Что же я должен сделать, кроме поисков?

— Это зависит от того, насколько все изменится, когда ты ее найдешь.

— Я отправлюсь сам по себе?

— Поначалу — да, — ответила Джефи. — Но когда ты прибудешь на остров Частного Случая, то встретишься с замечательными людьми.

— Вы не можете пойти со мной?

— Мы бы хотели, — проговорила Меспа. — Но боюсь, дела вынуждают нас двигаться в ином направлении.

— Ты должен найти ее как можно скорее и переправить в безопасное место, — сказала Джефи.

— А куда именно?

Диаманда покачала головой.

— Я не знаю, — ответила она с долей отчаяния. — То, что мы тебе скажем сейчас, уже через полчаса может устареть. На всех островах происходят странные вещи. Просыпаются силы, о которых мы надеялись никогда не услышать. Что-то лезет из глубин. Что-то падает с неба. Нигде нет ничего определенного. Ни безопасности, ни стабильности.

Шалопуто выглядел мрачным.

— Могу я спросить?.. — пробормотал он, но затем замолчал.

— Говори, — сказала Диаманда. — Если у тебя есть вопросы, задавай их сейчас. Другого времени может не быть.

— Ну раз так… — проговорил Шалопуто. — Каков худший сценарий?

Диаманда тяжело вздохнула.

— Боюсь, что на это ответить легко, — она поглядела на сестер, а потом перевела взгляд на Шалопуто. — Место, куда ударят наши враги — Двадцать Пятый Час. Если они его захватят, под угрозой окажется само наше существование.

— Как они это сделают? — спросил Шалопуто. — Как можно взять Двадцать Пятый Час?

— Большим числом и правильной стратегией, — ответила Диаманда. — Не сомневайся, силы, что против нас собираются, невероятны. Бабуля Ветошь уже долгие годы творит армию заплаточников, пряча их во тьме Полуночи. Если она их выпустит, пик Одома падет, а если тайны, хранящиеся на Двадцать Пятом Часе, окажутся под угрозой атаки и разоблачения, то, как мы живем — и здесь, и в Иноземье, — будет разрушено навсегда. Наступит полный хаос, и все, что создает жизнь на островах, вся радость, любовь, смысл — все это будет уничтожено. Словно мы и наш мир никогда не существовали.

Шалопуто опустил голову на руки. Хотя он сидел у огня, ему вдруг стало очень холодно.

— Как это возможно? — спросил он. — Происходят такие кошмарные вещи, и никто ничего не знает. — Он поднял голову. — Слушайте! — сказал он. — Вы ведь слышите музыку Карнавала. Десятки тысяч людей танцуют и поют… и никто ни о чем не догадывается!

— Они догадываются, — проговорила Диаманда. — Люди на островах давно знают, что в воздухе носятся дела большой важности. Они просыпаются в слезах и в ужасе, не понимая, почему. Они целуют и обнимают своих детей, словно боятся, что могут их больше не увидеть.

— И однако же никто об этом не говорит, — сказал Шалопуто.

— Некоторые говорили, — ответила Джефи. — Но Живорез о них позаботился, и они внезапно исчезли.

— Ужас, — сказал Шалопуто.

— Что до обычных мужчин и женщин Часов, они просто живут своей жизнью. Мирно стареют. И отворачиваются от своих догадок.

— Но есть хоть какая-то надежда?

— Конечно есть, тылкрыс, — горячо произнесла Диаманда. — Но тебе придется потрудиться. Я оставлю тебя с моей сестрой Меспой. Она передаст тебе инструкции. Приятно было пообщаться, тылкрыс Шалопуто. Джефи, идем. Нам надо многое сделать.

Женщины ушли, и несколько секунд Шалопуто смотрел в огонь, размышляя о разговоре. Наконец, Меспа сказала:

— Когда ты будешь готов, мой капитан…

— Простите, — не понял Шалопуто. — Ваш кто?

— Это распоряжение Диаманды, — ответила Меспа. — Ты будешь капитаном этого корабля. Он называется Лад Лимбо.

— Почему я?

— Потому что Диаманда тебе доверяет.

— Но я даже не знаю, как управлять кораблем.

— Научишься по ходу дела. Кэнди в тебя верит, и мы тоже. Хочешь подняться на палубу?

Они вышли под неяркий свет звезд. Повсюду на корабле висели фонари, освещавшие команду, столпившуюся в середине палубы. Кто-то из них был человеком, кто-то — нет. Когда появился Шалопуто, они шумно приветствовали его, смутив еще больше.

— Вот ваша команда, капитан, — произнес шкипер в вымокшей форме. Он был худым, забавным существом и слегка нервничал. — Меня зовут До-До, и я ваш помощник.

— Ясно, — сказал Шалопуто, настолько удивленный внезапным повышением своего статуса, что никак не мог собраться с мыслями. — Рад познакомиться.

— Может, вы что-нибудь хотите сказать команде? — спросил До-До.

— О чем?

— Например, о нашей цели. Или о том, что мы будем делать, когда прибудем туда.

— Прежде, чем ты скажешь речь, — проговорила Меспа, — позволь пожелать тебе приятного путешествия, капитан.

Шалопуто взял Меспу за руку и тихо отвел подальше от своего помощника.

— Я не могу, — сказал он. — Не могу управлять целым кораблем.

— Конечно, можешь, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Поверь, прежде, чем война закончится, от тебя потребуется гораздо больше, чем это. Мужайся. Ты — часть великого и лучшего, Шалопуто.

С этими словами она завернулась в плащ и в ту же секунду исчезла.

Шалопуто смотрел на пустое место, где она только что была, надеясь вопреки всему, что Меспа вернется и объявит, что все это была просто шутка. Но она в самом деле ушла, и глаза команды — его команды, — повернулись к нему в ожидании речи.

Он был обязан ее сказать. Что бы ни случилось потом.

Мысленно досчитав до трех и на счет «три» отведя глаза от пустого неба, Шалопуто посмотрел на собравшуюся команду.

— Добрый вечер, — сказал он. — Меня зовут Шалопуто. Я тылкрыс. И ваш капитан.

26. У Каспара гости

Каспар Захолуст с болезненной ясностью помнил девочку, которая не так давно постучала к нему в дом. Он сглупил, открыв ей дверь, и сглупил еще больше, впустив к себе этого ребенка. Ему казалось, что он сможет перехитрить бедное, потерянное дитя, убедив ее отравить кошек тарри, его охранников на острове Простофиль. Он не мог сделать это сам, поскольку негодные кошки не поддавались его иллюзиям. Пока они были живы, Каспару не удалось бы сбежать. А лучший способ избавиться от стражей — использовать невинную девочку, которая очутилась у него на пороге и могла бы накормить тарри отравленной рыбой.

Но все оказалось не так просто. Все оказалось гораздо сложнее. Во-первых, девочка была не так глупа, как выглядела. Она быстро смекнула, что он что-то замышляет. А потом, словно чтобы окончательно его добить, в ее ослиную голову втемяшилось освободить жившего у него раба, тылкрыса. Своими пламенными речами о свободе и подобных вещах она вдохновила тварь, и Захолуст был вынужден обратиться к серьезному колдовству, которое, к сожалению, вышло из-под контроля. После всего этого дом Захолуста был разбит, а тылкрыс Шалопуто вместе со своей освободительницей Кэнди Квокенбуш сбежал. И тарри не были отравлены.

Прежде, чем в его дверь постучала девочка, жизнь Захолуста под арестом и так была жалкой, но после ее ухода она стала еще безнадежнее. Он потерял раба. Теперь ему приходилось самому стирать с мебели пыль, наливать себе ром и приводить в порядок книги. К тому же, он тосковал по удовольствию колотить и унижать тылкрыса. Захолуст был один, скучал, и во всем этом была виновата девчонка.

Он пожаловался в Верховный Суд Часов на несправедливость такого обращения, но ни один судья не стал разбираться с его делом. Все только ухудшилось. Суд выслал целый батальон солдат охранять его холм, а кошки тарри помогали им своими всевидящими глазами. Человеку, мнившему о себе так много, как Захолуст, было очень неприятно, что с ним обращаются как с мелким преступником. А все началось с того, что он пожалел незнакомку. Он проклял миг, когда это сделал. И проклял ее. Унять пылающую ярость не могла ни одна жестокая месть, ни одно безжалостное наказание. Попивая ром, Захолуст часами представлял, что сделает с девчонкой, когда, наконец, до нее доберется.

А он до нее доберется, в этом Захолуст не сомневался. Он найдет ее. Текущие обстоятельства несколько ограничивали его возможности, но в конечном счете у него появится шанс сбежать из этой отвратительной тюрьмы. И когда он сбежит, то первое, что сделает в качестве свободного человека, это разыщет Кэнди Квокенбуш и заставит ее пожалеть, что она оказалась у его дверей и, тем более, что в них постучала.

Сегодня вечером, однако, его внимание привлекало нечто иное, нежели размышления о мести. Остров Простофиль находился на Десяти вечера, поэтому здесь всегда было темно и тихо. Но сегодня до него доносилось много странных звуков. Внизу, в гавани, слышались крики, в которых ощущалась паника. Затем кто-то начал стрелять. На несколько секунд воцарилась тишина, а потом вновь раздались выстрелы, крики, и теперь уже не с одного, а с нескольких направлений.