В холод - Нелл Уайт-Смит

— К выжившим в командирской гондоле отправилась помощь. Несите свою собственную ответственность: если вам станет хуже, вы задержите нас, а значит, и Сестру Восхода.

Я принял из ее рук спальный мешок и попросил:

— Во имя Сотворителя, скажите, что именно мастер Тройвин возглавляет спасательную миссию к обломкам командирской гондолы. Скажите, что он не воспользовался моим обмороком, чтобы уйти к телу Отца Черных Локомотивов.

— Сказать это я вам скажу, вы руководитель экспедиции. А приказ есть приказ.

Чувствуя собственное бессилие, я откинулся головой назад, думая опереться о свод пещеры. Однако наткнулся на какой-то штырь. Сняв рукавицу, я ощупал объект. От прострелившего сознание удивления назвал его:

— Арматура!

— Мы на вокзале, господин Рейхар. Я двигалась вперед Фонтана и провела здесь краткую разведку. Госпожа Кайра оказалась права, Белая Тишина — это оторванная часть большой суши. И мы на вокзале. Но я не представляю, откуда и куда он отправлял и принимал поезда.

Глава 19

Лейнаарр

Третий день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

Собак, воистину, следовало пристрелить в первый же день их появления в базовом лагере. А еще лучше — вообще до транспортировки сюда. Мгновенная смерть определенно лучше страданий, которым животных намеревался подвергнуть Найлок. Глядя на животных, я постоянно прокручивала в голове от мысли о том, сколько места занимали они и необходимое для поддержания их жизней оборудование, а чего-то действительно нужного — расходников для измерительных приборов, провизии или запасов «Пути в холод» — мы взяли меньше, чем могли бы.

По заверениям Найлока, не слишком многословным, ведь мороз за пределами лагеря мешал говорить, этих псов приучили двигаться вместе в упряжке и тащить за собой сани. Правда — и, узнав это, я не удивилась, — он с ними обращаться не учился, сочтя за элементарное. То, насколько жестоко он ошибался, выяснилось немедленно.

Запрячь собак оказалось граничившей с пыткой задачей, а договориться о том, сколько им следует тянуть, — еще сложнее. По технической документации (а у собак, к счастью, она имелась), животные достаточно сильны, чтобы тянуть на санях механоида, но сейчас они плохо себя чувствовали, да и испытания проводились в более мягком климате, и было неясно, сохранят ли животные силы здесь, в условиях нехватки кислорода. У Найлока имелась на этот счет своя, далеко на гуманистическая позиция, подвергнутая господином Тройром быстрому и резкому осуждению.

Итак, после долгих споров и нескольких вспышек агрессии с обеих сторон, заставивших меня сгорать от стыда, оба они уговорились на том, что собак запряжем в сани, а те, в целях исследования выносливости животных, будут нагружены безопасным для перемещения грузом общим весом в восемьдесят килограммов, мы же оба пойдем рядом с упряжкой на лыжах.

Переход нам предстоял недлинный, с учетом обратной дороги менее чем на четыре часа, и безопасный, тропа до тура 287 была хоженой, льды на этом расстоянии от базового лагеря — исследованными, без опасных расселин или трещин. Кроме того, баловала и погода: небо казалось хрустально-белым, безветренный воздух — почти сладким, а красота здешней суровой природы захватывала дух и буквально звала собой насладиться.

Будь я сегодня свободна, с огромным удовольствием прокатилась бы на лыжах сама, порадовала затекшие за рабочим столом мышцы, пробежалась вокруг лагеря. Но этот день теперь занят тягостными загадками и неприятным соседством.

Что ж, когда я наконец вышла из базового лагеря, оставалось только надеяться, что я совершила разумный поступок и буду вознаграждена за него Белой Тишиной. Я предвкушала, как доберусь до места, отмеченного на карте господином Трайтлоком. Доберусь и окончательно поставлю точку во всех тех сомнениях, что, даже не вылившись в сколько-нибудь оформленные подозрения, мешали мне хорошо спать. Это будет тот случай, когда пустота, отсутствие результата и будет искомым значением.

В отношении Найлока и его своры я думала, что природа расставит все по местам. Здесь не место животным, ведь что есть, по сути, животные? Механоиды-оборотни, имевшие несчастье родиться в форме своих механических ипостасей, но в органическом теле. Это — генетическая ошибка, злая шутка Сотворителя. Нет ничего удивительного в том, что через пять-семь поколений они вырождаются. Странно, что они до сих пор существуют в городах.

Сколько раз сердобольные механоиды множества профессий пытались доказать и объяснить, что подобные существа на что-то годятся, от них есть польза? Всяких экспериментов не счесть, и они заканчивались одинаково. Стыдно только за то, что сами эти существа, даже и ошибочно рожденные, и никчемные для прогресса, все же страдали. Страдали от настойчивого желания мира вписать их в свою огромную машину. Пусть их. Пусть они бы просто жили, как им живется. Не наше это дело — встраивать их в машину мира, но и причинять им зла мы не имеем права.

В конце концов с множеством проблем и на час позже, чем планировалось, уронив и заново закрепив груз бесчисленное количество раз, мы добрались до тура 287. Я поставила возле него рюкзак, заглянула внутрь каменной пирамиды, чтобы взять изнутри тубус, и пробежалась глазами по отметкам на пергамене, бравшим свое начало еще полтора столетия назад, когда эти края только осваивались. И когда алтарь льдов покрывало куда больше крови, а сама Белая Тишина занимала гораздо меньше площади.

— Ну конечно! «Северные Линии»! — сообщил Найлок, бросив взгляд мне через плечо. — Они всегда хотели пробраться к Хрустальному Оку, буквально поклонялись ему, как иным святым. Думают, что Хрустальное Око их спасет. Еще бы, ты бы знала объем их долгов, им остается только молиться, чтобы финансовые результаты не вылезли за пределы кабинетов высоким мастеров, но у меня длинные руки и много карточных должников! Тебя же тоже наняли «Северные Линии»? Ты возлагаешь дары на алтарь этого города, а, моя девочка?

— Я обязана своей корпорации жизнью, — сухо ответила я.

— Ой ли? — Я не видела лица Найлока, но почувствовала его гримасу. — Им ли? Ты же мелкая еще, тебе ничего не известно о тайных экспериментах «Северных Линий» по выращиваю трейраров, способных перетаскивать огромные грузы на Белой Тишине. Этот мальчик, лингвист этот, помилуют его духи ликры, ничем тебя не напугал, а? А, дочка? Они хотят тут что-то найти или что-то создать? Или, может, уже создали? Ты, вообще, знаешь, зачем в действительности ты здесь?

Я поморщилась и спешно свернула древний лист для отметок. Когда я подумала об историях, ходящих вокруг ранних попыток освоения этих территорий и поисков Хрустального Ока, лист, изготовленный, к слову, из пергамена, буквально начал жечь мне руки. Пергамен — это выделанная