Поперечное плавание - Сергей Голукович

Поздно ночью к штабу подошла машина с лейтенантом Донцом.

— Где пополнение? — спросил комбат.

— В военкомате сказали, что всех мобилизованных отправили пешим порядком. За Днепром будут формироваться запасные части.

— А как же с распоряжением о выделении нам пополнения?

— Дали письменное приказание для начальников команд. Можем отобрать пополнение. Маршрут мне известен. Если сейчас выехать, то можно застать мобилизованных на ночном привале.

— Тогда зачем сюда приехали?

— Нам разрешили подобрать шестьдесят человек. Требуется еще две машины. И в помощь мне надо кого-нибудь.

Корнев решил: «Поеду сам! Из призванных в портовом городе могут оказаться нужные батальону специалисты».

Отдав распоряжение о срочной подготовке машин и небольшой группы командиров, пошел посоветоваться к Сорочану.

Поговорили, обсудили назревшие вопросы. Корнев попрощался с семьей Сорочана.

Вскоре он выехал во главе колонны из трех машин. К месту прибыли на рассвете. Однако там мобилизованных не застали. Те, переночевав в селе, ушли. Корнев решил догонять их. Проехали километров пятнадцать и увидели растянувшиеся вдоль обочин три большие колонны.

Корнев предъявил старшему приказание о выделении батальону пополнения. После решения организационных вопросов машины с новобранцами отправились в обратный путь.

Вернулись в батальон к обеду. На берегу реки обмундировали людей и отправили по ротам.

В санчасть батальона явился новый санинструктор сержант Гурский. Дуся для знакомства учинила ему экзамен. Гурский выполнил несколько сложных перевязок по всем правилам. Когда же она надумала проверить его знания в медикаментах, то чуть не опозорилась. Новый санинструктор покрепче ее разбирался в латыни и несколько раз поправил произношение некоторых лекарств.

Врач, наблюдая за ними, спрятал улыбку. Чтобы не посрамить Дусин авторитет, прервал экзамен.

— Поближе познакомимся потом. А пока сержанта медслужбы направим в первую роту.

В подразделениях пополнением остались все довольны. Среди новичков было много комсомольцев, умелых работников.

Не прекращая работ на переправах, выкраивали время для практических занятий с новичками по сборке разных конструкций из понтонного парка. Наблюдая, как быстро они осваивают понтонерские премудрости, Корнев не раз помянул добрым словом майора Дуданова. Радовало, что среди новых бойцов, имевших заводскую и рыбацкую закалку, сачков не оказалось. Вспоминал он и Сорочана, умеющего разглядеть, кто на что способен, кого куда лучше поставить, и все чаще тревожился о нем.

Давно прошел намеченный срок, а комиссар в батальон не вернулся. «В чем дело? — думал Корнев. — Что его могло задержать? Ведь не на передовую поехал, а в тыл». И уже совсем одолела тревога, когда из штаба армии приехал лейтенант Слепченко. Привез он горькие вести о положении на Южной фронте. Часть 9-й армии отрезана и отходит на Одессу. Нависает угроза охвата и остальных войск армии.

Лейтенант вручил Корневу пакет с приказанием начинжа, а о комиссаре сказал:

— Ничего про него не знаю. В штаб армии он не приезжал.

Положение на фронте и задержка комиссара испортили настроение Корневу. Даже привезенный приказ о присвоении ему майорского звания не особенно обрадовал.

Одним приказом были присвоены звания старших лейтенантов Соловьеву и Сундстрему. Многие сержанты стали младшими лейтенантами. Собрав командный состав, Корнев объявил приказ, а помпохоз Ломинога вручил каждому новые кубики — не рубиновые, как в мирное время, а зеленые. Для комбата принес вместо выцветшей гимнастерки новую, с двумя шпалами в защитного цвета петлицах и такими же зелеными понтонерскими эмблемами. В общем, сделал все, как положено в действующей армии.

В тот же день перед вечером ушли по приказу начинжа на марш к Днепру техническая рота и понтонный парк на спецмашинах. В каждом понтоновозе кроме шофера был еще один понтонер. При необходимости они могли вдвоем, хотя и с трудом, собрать паромы. Повел колонну зампотех, чертыхаясь, что пришлось расстаться с мастерскими МТС, в которых хорошо наладился ремонт полупонтонов. Корнев подбодрил его:

— Не горюй! И там найдешь мастерские. Может, еще и получше. Ты теперь сам почти понтонным батальоном командуешь. Так что держи марку, если мы тут задержимся.

Оставшиеся продолжали заниматься своим делом. Старший лейтенант Соловьев выехал в первую роту на мост из бочек. Здесь был решающий участок батальона — туда вероятнее всего мог выйти противник. Замкомбата помог ротному добиться четкой работы во всех звеньях.

Вторая рота осуществляла паромную переправу на южном участке. Так как желающих переправиться было мало, с делом управлялся один взвод.

Комбат с остальными приступил к минированию дальних подступов к портовому городу Николаеву. Дело для батальона было непривычное. Взрывателей и капсюлей-детонаторов хватало — ими запасся Сундстрем. Со взрывчаткой было хуже. В частности, было мало тола, не боящегося ни воды, ни пуль. Стали искать выход. Нашли в городе столярные мастерские и изготовили в них корпуса противотанковых мин типа ЯМ-5 (ящичная мина). Понтонеры прозвали их «гробиками». И впрямь, они напоминали детские гробики.

В одном из складов пригорода обнаружили аммонал. Это взрывчатое вещество боится воды: превращается в безобидную кашицу. Даже чуть отсырев, не взрывается. Раздобыли картон, наделали коробок размером с кирпич, заполнили аммоналом и, обернув в промасленную бумагу, окунули в расплавленный битум.

Под противопехотные мины приспособили найденные на аптечной базе небольшие бутылки. Засыпав в них аммонал, макали в битум и, пока он еще не остыл, обваливали мелко колотым чугуном. И капсюль-детонатор вставляли, пока битум не застыл. Взрыватель навинчивали уже при установке мины. Она привязывалась к колышку, от взрывателя в разные стороны протягивались тонкие проволочки. Одну такую мину предварительно испытали. Почти во всех десяти фанерных мишенях, расставленных в радиусе до пятнадцати метров, оказались пробоины.

В поле за селом с рассвета до темноты клубился дым от костров под чугунами и бочками с битумом. Расположившись подальше друг от друга, небольшие группы понтонеров готовили заряды для мин. Через двое суток снарядили по три тысячи противотанковых и противопехотных мин. В мирное время на такой бы риск не пошли. А сейчас заставляла боевая обстановка.

Вечером к сельсовету подъехал грузовик, через борта которого выглядывали стволы двух пулеметов «максим». Из кабины вышел командир, в его петлицах, окаймленных золотым плетением, алело по ромбу — комбриг. Выяснилось, что штаб фронта уполномочил его силами отходящих разрозненных частей организовать оборону на северных подступах к городу. Комбриг выбрал рубеж обороны по той самой речке, на которую обратил внимание Корнев при въезде в село, когда вел батальон с Днестра. Новый начальник потребовал от Корнева сведения о составе и вооружении батальона, а личному составу приказал, подобно пехоте, занять оборону в окопах. Когда Корнев доложил, что так использовать понтонный батальон нецелесообразно, комбриг повысил голос: