Поперечное плавание - Сергей Голукович

— Как они там? Рады встрече?

— Конечно. Мальчуганы прямо-таки цыганята. Все к отцу льнут. — Чуть замявшись, добавил: — А жена комиссара словно Кармен из оперы. Только розы в волосах не хватает.

— Ишь ты, разглядел. Как же так, темно ведь было?

— А они в штаб заходили. Комиссар с ребятами на скамье сидел и списки, оставленные майором, просматривал. Она напротив стояла и улыбалась.

Корнев зашел в штаб. По телефонам и через связных уточнил, когда вышли роты на свои участки. Пришел отмывшийся, рыжий, осыпанный веснушками зампотех Копачовец. Он решил выяснить, нельзя ли самому съездить в город, уже успел побывать в мастерской МТС и сунуть свой облупившийся нос во все детали ремонтных работ. Теперь озабоченно доложил:

— Четырьмя паяльными лампами греем стрингерные обводы и шпангоуты, кувалдами правим их на обрезке стальной балки. Да плохо получается. Надо раздобыть большую плиту для правки. В городе должна найтись.

Капитан сразу вспомнил просьбу майора Дуданова отвезти его в батальон Борченко.

— Сегодня и поезжайте. Только майора из штаба армии подождите, пока он у нас со своими делами управится. Готовьте две машины. С вами поедет лейтенант Донец за пополнением.

Около десяти Корнев пошел завтракать. Сорочан, просветлевший и в то же время стесняющийся своей радости, встретил его приветливо.

— Знакомься, Виктор Андреевич! Моя жена Аурика Григорьевна, сыновья Петрусь, Григас.

На сердце у Корнева смешались и радость за комиссара, и горечь: вспомнились жена, дочь Алена и сын Вова. В нахлынувшем искреннем порыве он едва удержался, чтобы не расцеловать Аурику Григорьевну в щеки, осторожно сжал в ладонях протянутую руку. Пряча смущение, прижал к себе ребят.

— Ну, давайте за стол! — сказал Сорочан. — Рика, угощай, коли выпала нам мирная минута. А ты, Виктор Андреевич, зови ее просто — Рика. Да и мы теперь с тобой Марк и Виктор.

Приветливость и доброта Аурики Григорьевны создали домашнее настроение. Из рук умелой хозяйки незамысловатый завтрак — яичница, брынза, еще зеленоватые помидоры и кофе с молоком — показался царским угощением.

Григас уселся между отцом и Корневым.

— Папа! Ты старше дяди Вити?

— Нет, Григас, мы вместе с ним командуем. Оба одинаковые.

— А почему у тебя два значка в петлице, а у дяди Вити — один.

— Скоро и у него будет две шпалы, — улыбнулся Сорочан. И пояснил Корневу: вчера майор Дуданов по секрету сказал, что он уже получил команду на оформление документов.

За завтраком выяснилось, что семья Сорочана должна ехать в Ростов со станции Снигиревка. Корнев сказал комиссару:

— Нам надо запастись в штабе документом на право мобилизации рыбачьих судов для оборудования переправ. Вот ты и поедешь в штаб. И своих попутно в Снигиревку завезешь. Сам знаешь, такой документ получить не просто.

После завтрака комбат с комиссаром пошли в штаб. Там их уже ждал майор Дуданов. Просмотрев подготовленные им списки подразделений по новому штату, Корнев остался в целом доволен. Все предложения кадровика не вызывали возражений у него. Несколько старших сержантов и старшин представлялись к званию младших лейтенантов и выдвигались на должность командиров взводов. Соловьев планировался заместителем командира батальона. Немного смутило Корнева выдвижение лейтенанта Сундстрема на начальника штаба.

— С командира взвода на такую должность?

— Не подходит по деловым качествам? — спросил майор.

— Пожалуй, нет. Да я и не примерял его к таким обязанностям.

— Вот теперь примерьте. Из всего командного состава он один имеет высшее образование. Кроме того, его должность по новому штатному расписанию называется не начштаба, а адъютант старший. Иначе говоря, он ваш основной помощник по штабной работе. Но правом первого заместителя командира части не обладает.

Все подготовленные документы окончательно оформили штабные писаря, и комбат с комиссаром подписали их. Вскоре в город выехали две машины. На них отправили бойцов, отобранных в формируемый вблизи Николаева строительный батальон. Лейтенант Донец направлялся в военкомат за пополнением, а зампотех с майором Дудановым — в батальон Борченко.

Проводив машины, Корнев с Сорочаном выехали проверить ход работ на участках переправ. По дороге, делясь впечатлением от знакомства с майором Дудановым, Корнев в раздумье сделал вывод:

— Все-таки в штабах уж не так часто попадаются фисюны. Толковый этот майор.

В первой роте, в которой теперь командовал лейтенант Логинов, застали спуск на воду звеньев моста из бочек. Понтонеры сделали из тонких бревен решетки, в которых надежно закрепили в два яруса просмоленные бочки. В воду наполовину погрузился только нижний ряд. Подсчитали запас плавучести. Получилось, что мост выдержит нагрузку до двенадцати тонн. Но все же бочек было маловато, Корнев неохотно дал разрешение на использование трех понтонов из парка.

Переправа должна быть готова к середине ночи. А на том берегу уже скопилось много гуртов колхозного скота. Хотя и знал Сорочан о распоряжении, запрещающем использовать парк, решение комбата счел правильным.

Убедившись, что мост будет скоро наведен, комбат с комиссаром выехали на участок паромной переправы. Село, где расположился штаб и третья рота, миновали без остановки. Проехав еще около десяти километров, увидели бивак второй роты. Солнце наполовину спряталось за правый берег, и светлого времени оставалось немного. Понтонеры спешили сделать первый пробный рейс парома из одной баржи.

На баржу заехала автомашина. Расчет уперся баграми в пристань, поставив паром наискосок, носом к противоположному берегу. Длинный трос одним концом тянулся вверх по течению к бревну, зарытому на небольшом островке. Другим концом он был закреплен на барже, за боковую кнехту. Правый борт ее подставлялся под напор течения. Баржу стало относить к другому берегу. Такой способ движения известен под названием «самолет». Баржа переправлялась медленно, но другого выхода не было. Утешало то, что зампотех надеялся раздобыть в городе какой-нибудь буксирный пароходик.

На правом берегу паром загрузили стадом коров около сотни голов. Хотя надежно были закреплены перила из толстых досок, они то и дело потрескивали под напором коров. Рейс с погрузкой и разгрузкой занял почти час. За сутки можно было переправить около двух тысяч голов скота. На обратном пути Сорочан был задумчив, грустен, Корнев догадался, в чем дело.

— Мой тебе совет: отложи все дела в сторону, побудь еще вечер с женой и хлопцами. Я сам съезжу в мастерские, посмотрю, как идут дела с ремонтом полупонтонов.