Поперечное плавание - Сергей Голукович

Вскоре прибыли понтонные роты с парком. Старшина помрачнел, глядя на проходящие мимо машины с исковерканными, в пробоинах и вмятинах, полупонтонами. Заныло в груди — а как люди?

— Наших много побило? — спросил у сержанта Сивова.

— Убило десять человек. Почти все из запасников. Ранено — пятнадцать.

Сорочан, зная, как много дел навалится на комбата с прибытием рот, посоветовал:

— Ты готовь донесение, а я с майором займусь. Обсудим предварительную расстановку комсостава по привезенному им новому штату, договоримся об укомплектовании рот.

— Почему предварительно? Решай все сам, верю — не ошибешься.

Потом Корневу пришлось заняться с исполняющим обязанности начальника штаба. Он приказал лейтенанту Соловьеву проверить весь понтонный парк, распределить его так: первой роте выделить полностью укомплектованную его треть, второй — требующую небольшого ремонта, а третьей — все остальное.

Позже пришел зампотех майор Копачовец. Он успел съездить в мастерские машинно-тракторной станции, определил их возможности и самые побитые понтоны уже отправил туда для ремонта.

Вскоре приехал командир технической роты и с ним начальник химической службы батальона лейтенант Слепченко, выделенный для связи со штабом армии. Он привез тощенький пакет для Сорочана с надписью: «Срочно! Вручить лично». Корнев посмотрел на пакет, сказал:

— Вот первым долгом и вручите комиссару. Обратно в штаб армии поедете, как только подготовлю донесение.

Комбат запросил по телефону предварительные сведения о состоянии парка. Соловьев уже успел их подготовить. Написав черновик донесения, отдал его перепечатать Сивову. Нашлась у него и минутка, чтобы зайти к Сорочану. Комиссар с майором сидели над списком батальона и комплектовали подразделения по новому штату. Сорочан многих сам знал, но в помощь вызвал парторга с комсоргом и всех политруков.

Надежных людей распределяли по ротам. Часть бойцов забрал себе майор для комплектования других подразделений. В список на отправку из батальона попали и некоторые из тех, кто во время бомбежки и спасения моста остался в щелях.

Корнев едва зашел, сразу заметил перемену в настроении комиссара. Улыбается затаенно, свой нос с горбинкой озадаченно теребит. Увидев комбата, протянул ему небольшую записку:

— Прочитай! Из пакета.

На листе бумаги крупным почерком наскоро были написаны неровные строчки: «Дорогой папуля! Весь наш наркомат на машинах выехал из Кишинева. Следуем в Вознесенск, как будет дальше, еще не знаем. Жаль, что на Днестре не увиделись с тобой. Грига даже всплакнул. У нас все есть. Береги себя, целуем. Рика».

— Так чего сидишь? — сказал Корнев. — Бери Башару — и скорее в Вознесенск: через час будешь там.

— Мы тут еще не все решили, — смутился комиссар. — У майора есть распоряжение: плохо знающих русский язык откомандировать в батальон оборонительного строительства; а нам привез наряд на пополнение через военкомат в городе. Там можно подобрать людей, привычных к воде, — матросов да рыбаков. Они быстро понтонерами станут.

— Выезжай в город. С майором займутся другие. Донесение подготовлено. Прочитай — и в машину.

— Я и сам как на иголках сижу, — признался Сорочан. — Поеду!

Сорочан выехал в Вознесенск. Заняться с майором Корнев поручил старшему политруку Спицину, а сам засел с командиром технической роты за крупномасштабную карту. Стали разбираться, что ротой сделано за двое суток.

Указанный батальону участок реки оказался детально разведанным. Удобных для переправы мест оказалось только три. И по карте было видно: почти везде подходы к воде с левого берега заросли камышом и заболочены. Корнев решил на постройку моста на бочках поставить первую роту. Вторую направить на оборудование паромной переправы на барже, а третью оставить при штабе — ей дел хватит с ремонтом парка. Командир технической роты, обнаружив в десяти километрах от села завезенный для какой-то стройки лесоматериал, выставил там свою охрану и объявил этот запас мобилизованным для военных нужд. Уже глубокой ночью были отданы все необходимые распоряжения. И заботы первого дня на новом месте завершились.

После всех тревог в урочище Калаур и бессонной ночи во время марша напряжение спало, и Корнев сразу почувствовал, как сильно устал. Потянуло скорее добраться до раскладной кровати, но вошел Тарабрин.

Он специально выбрал время, когда комбат остался один, положил перед ним небольшой лист бумаги:

— Вот этих стоит отправить из батальона, а этих, если наметили к отправке, оставить.

— Хорошо, учту, когда будем окончательно решать. Список оставлю у себя.

— Перепиши все, а написанное моей рукой пусть у меня останется.

Тарабрин забрал свой лист, сжег его над консервной банкой, поставленной вместо пепельницы, и, попрощавшись, вышел.

Укладываясь спать в палатке, раскинутой рядом со штабом, Корнев приказал дежурному:

— Приедет комиссар, разбудите меня.

После долгой тряски в машине и всех неотложных дел голова налилась тяжестью. «Отвод корпуса из Заднестровья обеспечили ценой больших потерь батальона и в людях, и в парке, — думал он. — Годных полупонтонов осталось немногим больше половины. Если снова потребуется навести мост, батальон с такой задачей не справится». Мысли начали путаться…

Проснулся он от веселого птичьего гомона в нависших над палаткой ветках. Брезент уже прогрелся под большим солнечным пятном, пробившимся через крону деревьев… Вскочил с подсознательным чувством: «Проспал! Что-то не сделал, опоздал!» Не сразу понял, что тревожит. Сошли остатки сна, успокоился: «Все с вечера налажено, теперь командиры рот распоряжаются. Мешать им не следует». Выйдя из палатки, увидел подвешенный на сучке чайник и рядом полотенце. С благодарностью подумал о подчиненных. После умывания холодной водой от вчерашней усталости не осталось и следа. Растираясь полотенцем, вдруг спохватился: «Ах, да! Сорочан! Вот что беспокоило. Дежурный не будил, неужели не приехал?»

На крыльцо вышел Сивов. Спал, видимо, мало, глаза припухшие, но вид бодрый и довольный: он увидел в списках майора из штаба армии, что его намечают на должность начальника строевой части штаба батальона с присвоением звания младшего лейтенанта. Негромко доложил:

— Товарищ капитан, батальонный комиссар приехал перед рассветом. С ним — жена и два сына.

— Что же не разбудили?

— Комиссар приказал не будить. Велел передать, что ждет вас в десять часов на завтрак. Он с семьей разместился в санчасти.

— Как они там? Рады встрече?

— Конечно. Мальчуганы прямо-таки цыганята. Все к отцу льнут. — Чуть замявшись, добавил: — А жена комиссара словно Кармен из оперы. Только розы в волосах не хватает.