Сын серой смерти (Рейн 8) - Валерия Веденеева

вдали от основных торговых путей. И время своих встреч они всегда стараются подбирать так, чтобы те совпадали с какими-нибудь значимыми событиями, происходящими в столице.

— Но разве такая скрытность не делает их собрания куда более подозрительными? — спросил я недоверчиво. — Если кто-то не хочет, чтобы его заметили, значит, ему есть, что скрывать.

Августус неопределенно пожал плечами.

— Я бы согласился с вами, Рейн, но, как я сказал, началось это еще много веков назад и теперь стало всего лишь традицией. Для вас такое в новинку, но все остальные давно привыкли.

Я нахмурился, раздумывая над его словами, а еще над тем, как мало я на самом деле знал о Младших кланах. Старшие, особенно те, что стояли на пике богатства и могущества, были на виду, а Младших я помнил едва полтора десятка, и то только потому, что из них происходили студенты, вместе с которыми я учился.

В зал, где мы с Августусом сидели, стремительным шагом вошел младший командир Достойных Братьев, таща Бинжи за руку. На лице подростка застыло мрачное, насупленное выражение.

— Что случилось? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Хозяева заметили его в дальнем крыле замка и пожаловались мне, — объяснил Гонджи. — Им показался его интерес… подозрительным.

При этих словах Бинжи насупился еще сильнее.

— Простите, Рейн, но кто этот молодой человек? — спросил Августус. То ли Бинжи он прежде не замечал, то ли отложил расспросы до подходящего момента.

— Бинжи Эрлинг, мой друг, — представил я подростка. — Тоже студент Академии Всех Стихий.

— Но что он делает здесь, в отряде, отправленном по приказу верховного иерарха? — Августус позволил своему недоумению проявиться в голосе.

Гонджи отпустил подростка и тот, продолжая хмуриться, скрестил руки на груди. И явно решил, что может и сам ответить на вопрос старшего магистра.

— Я слежу за тем, чтобы Рейн не попадал в неприятности, — сообщил он Августусу прежде, чем я придумал, что сказать.

— Это… очень… полезное задание, конечно, — с еще более явным недоумением проговорил Августус. Ха, похоже, он решил, будто это задание Бинжи получил от Таллиса, а вовсе не придумал сам себе. — Но как вы собираетесь его выполнять?

Да, я бы это тоже узнать не отказался.

Бинжи по-птичьи склонил голову набок.

— Например, как сегодня, — сказал он, — когда я исследовал этот странный замок.

— Почему странный? — вмешался я. Как по мне, так здание было абсолютно обычным, просто старым и неухоженным.

Бинжи смешно наморщил нос.

— Тут что-то не так, — объяснил он. — Неправильно. Рейн, ты не чувствуешь?

Я покачал головой — нет, ничего особенного я не чувствовал, — и велел Гонджи:

— На всякий случай прикажите усилить охрану.

Потом я повернулся к Августусу.

— И вам, магистр, я бы тоже это посоветовал.

Не стоило игнорировать предупреждение человека, который недавно сумел вытащить с того света душу мертвеца.

* * *

А утром я проснулся от встревоженных криков и звука, напоминающего шипение. Кажется, неприятности, от которых собрался беречь меня Бинжи, случились у кого-то другого.

Из отведенной мне комнаты я вылетел, на ходу застегивая рубашку, и немедленно наткнулся на Достойных Братьев, ночью, очевидно, дежуривших у моих дверей, а сейчас загородивших мне дорогу.

— Вам не стоит вмешиваться, — сказал первый, а второй добавил: — Охрана магистра Августуса справится сама.

— На Августуса кто-то напал? — спросил я.

Достойные Братья переглянулись.

— Вам не стоит вмешиваться, — повторил первый.

Ага, значит, действительно напал. Не то чтобы я был так уж к Августусу привязан, но что-то мне подсказывало: Таллис не обрадуется, если вместо живого старшего магистра наш отряд привезет ему труп.

— В такие вещи вмешиваться стоит, — возразил я. — Где сражение — или что там творится? — и когда Братья не ответили, добавил: — Это приказ. Говорите.

— Во внутреннем дворе замка, — нехотя произнес первый.

— Тогда показывайте, как туда добраться. Самый краткий путь.

Пока мы бежали по лестницам, крики и шипение то становились громче, то полностью стихали.

— Кто хоть напал-то? — спросил я на ходу.

— Тварь какая-то. Мы не видели, — буркнул первый из Братьев.

— А командир ваш где?

— Там он. Пытается помочь. Велел… — он оборвал себя. Ага, явно хотел сказать «велел вас не пускать». Ну да, Гонджи и всему его отряду было приказано охранять меня, именно моя безопасность была для них сейчас важнее всего.

Потом мы вылетели с лестницы во внутренний двор и резко остановились.

Источником как шипения, так и всех проблем оказалась огромная полупрозрачная змея, чешуя которой сияла на зимнем солнце, переливаясь всеми цветами радуги. Красивое существо — и не отмеченное ни в одном из прочитанных мною бестиариев. А в центре двора, обвитый кольцами змеи, очевидно, вполне материальными, стоял Августус. Неподвижный и очень бледный, но пока что определенно живой.

Телохранители Августуса замерли поодаль, с мечами наготове, и там же оказался Гонджи и еще несколько Достойных Братьев, тоже с оружием в руках.

— Нельзя использовать магию! — крикнул Гонджи, едва нас увидел. — Она ее поглощает и растет!

Змея вновь зашипела — то ли она понимала смысл слов, то ли просто с недовольством реагировала на громкий голос.

Хм, ну раз обычная магия тут не работала, стоило попробовать необычную — и я потянулся к змее своими невидимыми конечностями…

Змея зашипела куда громче, чем прежде, и куда злее — а потом плюнула в мою сторону молнией.

Проверять, остановит ли молнию мой щит, я не стал. Предпочел отскочить, и успел даже отдернуть в сторону того Достойного Брата, который стоял на пути удара.

Но что это за Иштава змеюка такая⁈

Она, получается, заметила мои невидимые конечности? То есть умела видеть в слоях этера?

— Что бы вы сейчас ни делали, Рейн, не делайте этого больше! — паникующим тоном прокричал Августус. — Иначе она меня задушит!

Ясно. Магия из слоев этера тоже отпадала.

Стараясь избегать резких движений, я переместился в ту сторону, где стоял Гонджи, и спросил его вполголоса, чтобы вновь не вызвать гнева змеи:

— Это демон? Или безмозглый монстр?

— Ни то, ни другое, — с некоторым недоумением отозвался тот. — Это радужница, — и, поняв по моему лицу, что мне это слово ничего не говорит, пояснил: — Она из Верхнего Мира.

Я моргнул.