О носах и замка́х - Владимир Торин

превращать их в пыль, чтобы пускать ее недалеким служащим апартаментов в глаза. Еще Натаниэль Доу понял, что наглости этому человеку не занимать: ограбить банк «Ригсберг» – и преспокойно продолжать себе жить едва ли не по соседству с ним… да, весьма наглый субъект…

Джереми все продолжал восхищаться:

- …просто прекрасный постоялец! Едва ли не лучший из всех, кто на моем веку останавливался в Доббль. Никогда не ведет себя надменно, не придумывает унизительных заданий, не бьет коридорных и горничных. Даже не позволяет себе ругательств по отношению к персоналу, представляете?

Натаниэля Доу уже порядком утомила болтовня коридорного, но тут лифт наконец доехал до последнего этажа. В потолке кабинки звякнул колокольчик, и двери раскрылись. Тут-то и раздались выстрелы…

…На этаже творилась неразбериха. Тучи едкого дыма ползли по коридору, мелькали вспышки выстрелов, пули вонзались в дерево панелей, вспарывали кожаную обивку. Кто-то что-то кричал, кто-то – ясно кто! – смеялся.

Бэнксу же было не смешно, он выглянул из-за угла и жестами показал Хопперу, чтобы тот следовал за ним. Толстый констебль уловил последовательность в поведении наглого Фиша. Тот был горазд на различные оскорбления, и всякий раз, как принимался поливать полицейских унизительными сравнениями и обидными прозвищами, на время прекращал стрелять – он был весьма самодовольным типом, а такие не любят, когда звуки выстрелов заглушают их голос. И вот, когда Фиш снова взялся за свое и начал разглагольствовать о том, что констеблям шлемы слишком сильно сдавливают головы, Бэнкс и Хоппер воспользовались возможностью, чтобы подкрасться к апартаментам, которые занимал опасный преступник.

Констебли проявили чудеса скрытности, подобрались незамеченными и замерли, вжавшись в стену по обе стороны от двери.

- …ничто так не улучшает день,- продолжал беспечно разглагольствовать Фиш, не замечая угрозы,- как возможность щелкнуть по сопливым носам парочку глупых фликов!

Бэнкс жестом велел Хопперу готовиться, тот коротко кивнул.

Толстый констебль, затаив дыхание, высунул голову и, закрыв один глаз, глянул в одну из проделанных в двери дырок от пуль. В комнатах никого не было видно – наверное, Фиш затаился.

- …как говорят рыбы в рыбной лавке «Пуассон и стая»,- продолжал глумиться преступник в засаде,- тухлые флики воняют хуже тухлой селедки.

Как констебль его ни выглядывал, но обнаружить так и не смог. При этом он увидел кое-что странное. Неподалеку от входа, но так, чтобы в него не попали пули, на стуле стоял граммофон, его рог бы направлен прямо на дверь. Пластинка крутилась…

- Вам меня ни за что не взять!- звучал голос Фиша.- Куда вам с вашими искусанными осами опухшими задницами!

Констебль довольно быстро все сопоставил.

- Проклятье!- взревел Бэнкс.- Его там нет, Хоппер! Это обманка!

Он встал напротив двери во весь рост и со всей силы пнул ее башмаком. Дверь с грохотом отворилась – судя по всему, она была даже не заперта – и оба констебля ринулись в проем с револьверами наперевес.

Но тут удача от них совсем отвернулась. Стоило двери открыться, как в комнате сработал какой-то механизм: раздался щелчок, и помещение осветила яркая фотографическая вспышка. Запахло жженым магнием, и полицейские на мгновение ослепли.

Граммофонная запись что-то продолжала вещать, но ее никто уже не слушал. Бэнкс отошел от вспышки довольно быстро. Он успел заметить, как из установленного под потолком и нацеленного точно на дверь фотографического аппарата выдвинулась стеклянная пластина. Пластина эта тут же опустилась в набитую ватой капсулу пневмопочты. Крышка капсулы захлопнулась, и сама она пришла в движение – заскользила по тонким рельсам, спускающимся из-под потолка спиралью. Завороженный, Бэнкс наблюдал, как капсула соскальзывает все ниже и ниже, будто тонет в водовороте. Но вмиг опомнившись, он бросил упредительный взгляд – туда, куда рельсы вели. Оканчивались они у стены слева, у зияющего чернотой отверстия приемника пневмопочты. Догадка озарила мозг констебля…

- Нет!- закричал он.- Стой!

Но было уже поздно: капсула с легким шорохом проехала последние пару футов и соскользнула в отверстие. С хлопком она исчезла. Механизм выключился. Все затихло…

- Что это было?- спросил сбитый с толку Хоппер.- Нас сфотографировали?

- Да. И пластину куда-то отправили…- добавил Бэнкс.

- Но зачем?

- Я… не… знаю…- проскрежетал толстый констебль, недоумевая: неужели все это очередная насмешка этого ужасного, отвратительного человека и он просто хотел посмеяться над глупыми выражениями их лиц, когда они проникнут в апартаменты и увидят, что все это было лишь уловкой и розыгрышем?

- Фиииш!!!- яростно закричал Бэнкс.

…Фредерик Фиш тем временем быстрым шагом направлялся к заднему лифту. По пути он закинул свой темно-коричневый кофр-рюкзак на спину, продел руки в лямки, проверил карманы пальто. Шоколадная конфета оказалась в правом – одним движением избавив конфету от пестрой одежки, он зашвырнул ее в рот.

Фиш не мог сдержать улыбку при мысли о том, как ловко он обставил этих недотеп. Вероятно, они до сих пор полагают, что он в комнате – тратит время на во всех смыслах бессмысленную и опять же во всех смыслах перепалку с ними. Но нет, он не там, а здесь, и до его удачного побега осталось всего несколько шагов и…

Выйдя из-за угла, Фиш замер. Двери лифта в другом конце коридора были открыты, а перед ними стояли высокий джентльмен с докторским саквояжем и мальчишка с взлохмаченными волосами, скрывающими половину его лица. В глубине кабинки испуганно застыл коридорный Джереми, а автоматон-лифтер, как ему и положено, замер без движения, готовясь перевести рычаг на отметку с одним из этажей. Вот только Фишу до него, очевидно, было не добраться.

Судя по широко распахнувшемуся рту мальчишки и сузившимся глазам джентльмена с саквояжем, они его узнали. Что ж, нельзя забывать о манерах…

Фиш театрально приставил палец к губам – тссс!!! – и на мгновение приподнял обтянутый черным шелком цилиндр. После чего рванул с места, устремившись в боковое ответвление коридора.

Доктор Доу ринулся за ним. Джаспер побежал следом.

Ответвление коридора, в котором скрылся Фиш, упиралось в дверь служебного помещения. Она была распахнута настежь. Вбежав в нее, преследователи обнаружили ведущую на крышу лестницу. Крышка люка была отброшена в сторону – косые струи дождя проникали через нее в помещение.

Доктор Доу, недолго думая, взбежал по лестнице, Джаспер не отставал.

Погода совсем разыгралась. Дождь за то короткое время, что доктор и его племянник провели в апартаментах Доббль, усилился. Тучи над Габеном чернели и нависали низко-низко. Меж ними поблескивали красные огни аэро-бакенов – полеты над городом из-за непогоды были приостановлены.

В центре